Вакансия на должность Бабы Яги

Глава 8. Проводник

Я протянула ладонь, чувствуя, как в груди нарастает странное напряжение, будто воздух вокруг меня стал плотнее и гуще. Старик аккуратно вложил монету в мою руку - лёгкую и тёплую, будто её только что держали рядом с сердцем. И в тот же миг мир вокруг будто дрогнул, а затем растворился, уступив место чужой, но такой живой жизни.

Сначала я увидела мальчишку - босого, в выцветшей рубашке, с веснушками на переносице и немножко слишком серьёзным взглядом для его возраста. Он таскал ведра почти больше себя по размеру, подрагивая под тяжестью воды, но всё равно улыбался, когда мать гладилa его по голове. Потом - грядки, запах свежей земли, ладони, измазанные в чернозёме и безграничная вера в то, что мир прост и добр, если работать честно.

Картинка сменилась, и я оказалась рядом с молодым мужчиной, которого едва узнала - те же глаза, но в них появилась стальная тень. Война. Грохот металла. Кровь. Потерянные лица друзей, исчезающие прямо на глазах. Он выжил, но с каждым шагом терял что-то внутри себя - лёгкость, доверие, смех. И всё же нёс свой путь дальше, будто знал, что обязан дойти до конца.

Следующий миг - возвращение. Солнечная деревня. Он будто снова становился моложе, когда увидел девушку у колодца. Её смех был светлым и звенящим, как сама жизнь, и именно в этот звук он влюбился. Потом свадьба, дети, вечера у печи, спокойный быт, где самое ценное - тихие радости, которых обычно не замечаешь.

Но годы шли, и счастье тонко менялось. Супруга заболела. Он держал её за руку до самого последнего вздоха, и когда её не стало, будто половина его души ушла вместе с ней. Оставшиеся годы он прожил достойно, но одиноко - всегда с ощущением, что она ждёт его где-то за последней чертой.

Боль чужой утраты оказалась такой острой, что я не удержалась: одна-единственная слезинка медленно сорвалась с ресниц, скатившись по щеке. Старик заметил это, и его взгляд стал мягким, почти родственным. Он даже поднял руку, словно хотел стереть мою слезу, но замер, вспомнив, что уже стоит на границе между мирами, и лицо его тронула спокойная благодарная улыбка.

Я сделала шаг в сторону, позволяя ему пройти. Незнакомец кивнул мне - уважительно и легко, словно я не просто открыла портал, а отдала ему нечто куда более важное: право завершить путь.

Он вошёл в голубую рамку, шагнул внутрь без страха, и пространство дрогнуло. На той стороне его уже ждала женщина - молодая, красивая, лучащаяся светом, будто годы рассыпались, оставив только любовь. Она обняла его так естественно и тепло, что у меня перехватило дыхание. Они пошли по заросшей травой поляне, растворяясь в свете, и на миг мир стал совершенно тихим, как будто сама смерть задержала дыхание, не желая нарушать эту встречу.

Потом картина вспыхнула, словно солнечный зайчик на стекле, и исчезла вместе с порталом, оставив меня стоять посреди комнаты, всё ещё сжатой в руках медной, слегка потускневшей монетой. Она казалась тяжёлой, куда тяжелее, чем могла быть по размеру, словно хранила след прожитой жизни.

Вот что значит быть стражницей… Вот что значит решать, кому позволено сделать последний шаг. Тяжёлая доля, и пугающе великая.

Усталость накрыла меня не просто неожиданно - она будто обрушилась сверху тяжёлой волной, сбив дыхание, перекосив мир и заставив стены едва заметно поплыть. Колени дрогнули, и я, не удержав равновесия, едва не осела прямо на пол, ухватившись за край стола, чтобы не рухнуть окончательно. Мир качнулся, как лодка на волнах, но я, цепляясь за остатки сил, добралась до табурета и почти рухнула на него, чувствуя, как куда-то изнутри уходит всё, что ещё держало меня в стоящем положении.

Перед глазами темнело, будто кто-то медленно гасил свет, оставляя меня в глубокой полусонной тишине. Я уже думала, что сознание сейчас вывернется и просто исчезнет, как вдруг явственно раздалось недовольное, возмущённое, совершенно неуместное в моей полуобморочной драме ворчание:

- Да что она такая дремучая… всё за неё делай, всё подсказывай… ну сколько можно…

Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, но вокруг по-прежнему никого не было. Зато чувство присутствия усилилось: будто кто-то ходит по комнате, ворчит себе под нос и очень недоволен уровнем моей… профпригодности.

Потом послышался резкий стук, будто нож ударил о разделочную доску. Ещё один. И ещё - ритмичный, уверенный, быстрый, словно кто-то собирался устроить кулинарную расправу над чем-то очень твёрдым и заслуживающим наказания.

А через минуту в мою руку аккуратно, но решительно вложили что-то тёплое и мягкое. Я опустила взгляд и увидела… бутерброд? Ну или что-то подозрительно на него похожее. Хлеб, намазанный чем-то ароматным, возможно - маслом, возможно - чем-то волшебным и более калорийным, чем вся моя обычная диета вместе взятая.

Не рассуждая, я проглотила его почти одним глотком - и в тот же миг мир слегка прояснился. Сердце забилось ровнее, в ушах перестало шуметь, голова перестала плавать, а где-то в груди разлилось то самое ощущение: я всё ещё здесь. И, кажется, моё сознание решило пока не покидать этот мир.

Дожёвывая последние крошки, я всё же подняла голову и проговорила в пустоту - потому что совершенно точно знала, что пустотой она не является:

- Спасибо.

Воздух дрогнул едва заметно, как от недовольного вздоха. Но мне показалось, что где-то там, в углу, мой невидимый спаситель всё же одобрительно хмыкнул.