Вакансия на должность Бабы Яги

Глава 10. Помощник Бабы Яги

Ярослава

Когда туман перед глазами наконец рассеялся, а мир перестал опасно плыть и норовить опрокинуться вместе со мной, я медленно выпрямилась на табурете, ощущая, как возвращается чувствительность в пальцы и как усталость отступает, оставляя после себя тяжёлую, вязкую слабость, словно я не просто пропустила ужин, а прожила чужую жизнь и только что вернула себе собственную. В горле было сухо, во рту - привкус чего-то простого и сытного, а в голове настойчиво крутилась мысль, что если бы не этот странный, вовремя появившийся бутерброд, то сейчас я вряд ли смогла бы даже осознанно дышать.

Я огляделась, медленно и внимательно, стараясь не делать резких движений, и почти сразу поймала себя на странном ощущении: дом был не пуст. Не в том смысле, что скрипели доски или шевелились тени, а иначе - будто кто-то находился здесь совсем рядом, притаился, но при этом ни на мгновение не терял меня из виду. Это чувство было настолько отчётливым, что я даже не сомневалась в его реальности, хотя взгляд упрямо не находил ни единой живой души.

- Ты где? - спросила я вслух, решив, что в сложившейся ситуации глупее всего делать вид, будто ничего не происходит, и лучше сразу обозначить, что я не собираюсь паниковать или хвататься за первое попавшееся средство защиты.

Ответом мне стала тишина, плотная и задумчивая, словно дом размышлял, стоит ли вообще со мной разговаривать. Я выждала несколько секунд, прислушиваясь к собственному дыханию, а затем, чувствуя, как неловкость начинает подбираться к горлу, сделала ещё одну попытку.

- Я хотела поблагодарить, - добавила уже мягче, почти примирительно, словно говорила не с неизвестным существом, а с очень обидчивым хозяином, которого ненароком задела.

И только после этого из угла, скрытого за массивной печкой, донёсся шумный и отчётливый вздох - такой выразительный, что в нём легко читалось недовольство, усталость и явное раздражение тем, что его всё-таки вынудили себя выдать.

Я уже собиралась сделать ещё шаг в сторону печки, когда из-за угла медленно, будто нехотя, выплыло нечто, напоминавшее тёмноватое облачко, плотное, живое и странно осмысленное, словно оно не просто перемещалось по воздуху, а выбирало момент и направление с вполне конкретной целью. Несколько мгновений это марево колыхалось, меняло очертания, сгущалось, пока вдруг не обрело форму - на пол мягко ступил чёрный кот, крупный, ухоженный и до неприличия уверенный в себе, а его ярко-зелёные глаза, круглые, как пуговицы, светились изнутри приглушённым магическим светом, от которого по коже пробежали мурашки.

- Ух ты… - вырвалось у меня само собой, и в этом коротком слове смешались и изумление, и невольный восторг, и осознание того, что этот вечер окончательно перестал быть хоть сколько-нибудь обычным.

Кот в ответ выразительно мяукнул, будто соглашаясь с моей оценкой происходящего, после чего ловко спрыгнул на пол, пробежал мимо меня, задев хвостом ногу, и устроился так, словно всегда здесь и жил. Я проводила его взглядом и только потом сообразила, что в этой картине что-то не сходится.

- А как же ты мне тогда бутерброд приготовил? - удивлённо спросила я, переводя взгляд обратно к печке и ощущая, как любопытство начинает побеждать усталость.

В ответ раздался ещё один тяжёлый, ворчливый вздох, на этот раз куда более явный, и из-за печи выбралось второе существо, уже не прячущееся и не туманное, а вполне материальное и до боли знакомое по сказкам детства. Невысокий, коренастый домовёнок с растрёпанной бородой и цепким, оценивающим взглядом остановился напротив меня, уперев руки в бока, словно собирался читать нотацию.

- Ну и дремучая ты, - буркнул он с таким выражением, будто я умудрилась разочаровать его с первого же дня знакомства, и в этот момент до меня наконец дошло, кто именно вытащил меня с того света. - Меня с Тимохой спутать. Ага, так он и будет о тебе заботиться, - фыркнул домовёнок, бросив косой взгляд на кота, который в ответ лишь лениво прищурился, явно не собираясь оправдываться.

- Прости, - улыбнулась я, чувствуя, как неловкость наконец-то отпускает, уступая место искренней благодарности. - И спасибо, - добавила уже тише, решив, что в данный момент действительно не стоит усложнять простые и, по сути, самые важные слова.

Сказочный житель дома Бабы Яги смерил меня взглядом, в котором смешались снисходительность, усталое терпение и нечто вроде осторожного одобрения, после чего неторопливо обошёл стол, словно этот маршрут был для него привычным и выверенным до мелочей, и, щёлкнув пальцами, безо всякого усилия буквально взлетел на высокий табурет рядом со мной, устроившись там так уверенно, будто сидел на нём уже сотню лет.

- Давай что ли знакомиться, - проговорил он спокойно и почти буднично, словно мы встретились не после моего почти обморочного знакомства с загробным кордоном, а где-нибудь за утренним завтраком.

Мой собеседник снова щёлкнул пальцами, и в тот же миг на печке что-то тихо, но ощутимо скрипнуло, будто внутри ожил старый механизм, а затем в глубине печи полыхнуло пламя, яркое, живое и совершенно не пугающее, скорее даже уютное, как огонь в доме, где всегда ждут. Я всё же вздрогнула, слишком уж свежи были впечатления этого вечера, но домовёнок лишь хмыкнул, заметив мою реакцию.

- Чайник нам поставил, не пугайся ты так, - добавил он с лёгкой усмешкой, и в его голосе прозвучало то самое обыденное тепло, которое неожиданно дало понять: какими бы странными и тяжёлыми ни были мои новые обязанности, в этом доме я теперь не одна.