Вакансия на должность Бабы Яги

Глава 11. Беседа с Кузьмой

Я рассказала домовому всё без прикрас и попыток выглядеть умнее, чем есть на самом деле, начиная с прежней жизни, где всё было иначе, и заканчивая тем самым контрактом, подписанным наспех в состоянии усталости и внутреннего опустошения, когда кажется, что хуже уже не будет, а значит, можно рискнуть. Я говорила о незнакомке с доброжелательной улыбкой, о расплывчатых формулировках, о словах «ничего сложного» и «обычная работа», о том, как в тот день всё навалилось разом - счета, проблемы, ощущение, что мир давит со всех сторон, - и как легко в таком состоянии ухватиться за первую протянутую руку, даже не слишком вглядываясь, кому она принадлежит.

Мой собеседник слушал молча, не перебивая, лишь изредка хмуря лоб и постукивая пальцами по столешнице, и когда я закончила, он посмотрел на меня с таким выражением, что мне сразу стало ясно: сейчас будет диагноз, причём без смягчающих формулировок.

- То есть тебе не рассказали, чем именно ты будешь заниматься? - уточнил он, прищурившись. - И как же ты согласилась?

Тон был ровный, но в нём сквозил настолько прозрачный намёк на мою наивность, что я невольно отвела взгляд, признавая поражение ещё до того, как попыталась оправдаться. Да, теперь я и сама прекрасно понимала, насколько это было глупо - довериться незнакомке, поверить общим словам и красивой обёртке, не задав ни одного по-настоящему важного вопроса, но тогда всё выглядело иначе: это казалось возможностью выбраться, передышкой, шансом хоть немного подзаработать и перестать тонуть в бесконечном «надо» и «должна».

- Знаю, - вздохнула, пожимая плечами, - сейчас это звучит так, будто я сама напросилась на неприятности, но в тот момент мне казалось, что хуже уже не будет, а судьбе иногда всё-таки стоит доверять… пусть и с оглядкой.

Домовой несколько секунд смотрел на меня молча, будто взвешивал что-то внутри себя, а потом неожиданно махнул рукой, словно отсекая лишние рассуждения.

- Ладно, - проговорил он наконец. - Как-нибудь разберёмся. Я тебе помогу.

Я просияла так искренне и широко, что, кажется, даже пламя в печи стало ярче, потому что в этих простых словах было куда больше поддержки, чем во всех пунктах контракта вместе взятых.

- Кузьма, - добавил он, чуть кивнув, словно ставя точку в вопросе знакомства, и это имя неожиданно легло на него идеально, как будто иначе его и звать не могло.

- Ярослава, - я благодарно кивнула, обхватывая ладонями горячую кружку, сделала осторожный глоток удивительно вкусного чая - терпкого, травяного, с лёгкой сладостью и ощущением, будто он согревает не только тело, но и мысли, после чего выпрямилась, готовясь слушать.

- Но для начала, - продолжил мой собеседник уже деловым тоном, - я расскажу тебе правила нашего мира, потому что без них ты долго не протянешь.

Я кивнула ещё раз, внутренне собираясь, потому что интуиция подсказывала: дальше будет сложно, странно и местами страшно, но теперь, по крайней мере, у меня был тот, кто знал, как здесь всё устроено, и был готов этим знанием поделиться.

Кузьма устроился поудобнее на табурете, свесив ноги, подул на чай и только после этого заговорил, явно выстраивая рассказ так, чтобы я запомнила не только слова, но и саму логику местной жизни.

Во-первых, как он сразу обозначил, в сказочном мире ничего не бывает «просто так». Любая вещь, любое существо и любое действие имеет цену, даже если на первый взгляд она неочевидна. Помощь почти всегда требует платы, и чем тише и вежливее её предлагают, тем внимательнее стоит слушать условия, потому что бесплатным здесь бывает только сыр в мышеловке, да и тот чаще всего с проклятием. Если я что-то беру - еду, предмет, услугу или даже совет, - я должна понимать, что за это рано или поздно спросят, пусть не сразу и не обязательно тем, кто дал.

Во-вторых, слово здесь значит больше, чем подпись. Сказанное вслух обещание, особенно при свидетелях или на перекрёстке сил, может лечь на человека крепче любого договора, и отказаться от него будет почти невозможно. Поэтому Кузьма настоятельно посоветовал мне следить за речью, не бросаться клятвами и не отвечать «да» или «согласна» на вопросы, смысл которых я не до конца понимала. Иногда лучше показаться грубой или странной, чем оказаться связанной чужой волей.

В-третьих, мир этот живой и крайне чувствительный к намерениям. Лес слышит, вода запоминает, дом привыкает к хозяину, а дорога может как помочь, так и завести в такое место, откуда уже не возвращаются. Если я иду с добрым умыслом, без желания навредить или обмануть, мир чаще всего отвечает тем же, но стоит мне решить, что я умнее всех и могу пользоваться силой без последствий, - и сказка очень быстро превращается в кошмар.

Отдельным пунктом домовой остановился на моей новой роли, пояснив, что стражница не судья и не палач, а хранитель равновесия. Я не должна решать, кто достоин жизни или смерти, любви или наказания, моя задача - смотреть, чувствовать и не мешать пути, если он естественен. Самая большая ошибка для Бабы Яги - начать считать себя вершителем судеб, потому что именно с этого шага стражники и сходят с ума или исчезают бесследно, оставляя после себя перекос, который потом долго чинят другие.

Дальше Кузьма заговорил о запретах, и тут его голос стал заметно жёстче. Нельзя вмешиваться в судьбу живых по собственной прихоти, нельзя возвращать мёртвых без веской причины и разрешения сил, нельзя использовать знания о границе миров ради личной выгоды и нельзя нарушать старые договоры, даже если кажется, что они давно потеряли смысл. Сказка, по словам моего помощника, очень не любит тех, кто считает себя умнее правил, придуманных задолго до их появления.

Ещё он предупредил меня о существах, которые будут пытаться проверить мою неопытность, выманить силу, знания или вещи под видом шутки, дружбы или жалости. В этом мире слабость чувствуют быстро, но уважение к тем, кто учится и не врёт самому себе, тоже возникает не сразу, но крепко. Главное - не притворяться тем, кем я не являюсь, потому что фальшь здесь ощущается почти физически.