Валентин и Валентина

Глава – 2 Лондон. Великобритания

Лондон. Великобритания

За окном кабинета падали крупные хлопья первого снега. Снежинки вальсировали в воздухе и, опускаясь на серую каменную кладку тротуара Квейтен Стритт, таяли на нем. Зима пришла в Лондон неожиданно и как–то непривычно для жителей Британии. Теплую осеннюю погоду октября сменили проливные дожди начала ноября, а сегодня утром лондонцы проснувшись, увидели, что все улочки, деревья, каменные и железные заборы, здания – покрыты белым – белым инеем. Словно Снежная Королева приказала своим невидимым слугам позабавиться над старым городом, и они счастливые принялись украшать в белоснежный цвет его замысловатые переулки и улочки. Когда улицы были приукрашены и волшебство из инея медленно начало таять, пошел снег.

Сонные первые прохожие надели теплые свитера, сапоги, куртки. Нехотя стали собираться на работу, на учебу, в гости, по магазинам. Белоснежная обстановка улиц не радовала жителей, за изморозью всегда следовали холода. Да, в этом году рано заглянула зима в уголок Европы.

Однако не холодная погода, не снег, не ранняя зима, ни интересовали человека сидящего в кресле возле камина в теплом кабинете. Ему было плевать на то, что творилось за окном. Его кабинет, состоящий в основном из красной дубовой мебели, сам напоминал какое–то жуткое колдовство из смога сигаретного дыма, запаха перегара от виски и разбросанных бумаг по коричневому полу. Мужчина не обращая внимания на все неудобство, продолжал сжигать сигаретой свои легкие, стряхивая пепел прямо на пол. Ему было плевать на то, что он небрит и волосы пропахли сигаретами, как и смятая серая рубашка мужчины расстегнута, а темные брюки, кажется, тоже измяты. Он уставился невидящим взглядом в одну точку и курил, курил, курил.

Сегодня первым зимним днем он мог позволить себе «расслабиться», и завтра и послезавтра. Хоть раз в жизни он мог позволить себе быть обычным приземленным мужиком со стаканом спиртного в руке, потому что таким образом Лент пытался «заглушить» свое горе. Он хотел, что бы его уставший мозг прекратил возвращаться к воспоминаниям о дочери. О том, как он видел ее тело на железном столе морга, как видел пустые глаза жены, слышал как плачет мама, оплакивая внучку. Наконец, он не хотел вспоминать тот день, когда земля с кладбища засыпала могилу его четырехлетнего ребенка.

Он хотел все забыть и вернуться в Косту, пройтись босыми ногами по мягкому песку, прикоснуться к белым волосам той девушки. Вместо этого Лент сидел тут в кабинете и тихо пьянствовал. Он не мог позвонить ей и сказать, что у него произошло горе. Амелия вчера устроила скандал, запустила в стену его телефон. Айпод ударился о стену и упал в аквариум. Телефон Лент вытащил из воды только утром, потому что вчера было не до него. Если бы не Данил, то он наверно задушил Амелию в припадке истерики. Супруги наговорили друг другу много жутких вещей. Горе заставило забыть о правилах приличия и сделать много ужасных недостойных вещей для взрослых хорошо образованных людей – по сути людей из высшего общества, но ослепленных горем и ведущих себя, как бульварные твари. Данилу пришлось вмешаться, чтобы отправить женщину наверх, а Лента ударить, чтобы хоть как–то привести того в чувства. Если бы старший брат вовремя не зашел в кабинет, то, все могло закончиться в полицейском участке…

Сейчас Амелия опять зашла в кабинет. На этот раз аккуратно подкрашена, приятно пахнущая дорогим парфюмом, на высоких каблуках и вся в белом – хороша, но только красота жены была фальшивка. Внутри ее души была лишь пустота, яд, черви.

– Мили сказала, что ты хочешь меня видеть? – женщина поправила шарф на шее, – Увы, я не думаю, что ты хочешь извиниться за вчерашнюю сцену. Я не принимаю извинений. Мои адвокаты решат, как быть с тобой или возбудить процесс или …неважно, я все равно не прощу тебя, ты поднял руку на женщину…мерзавец, – Амелия театрально всхлипнула.

– Женщину? – Валентин поставил стакан на пол, закурил еще одну сигарету. Начинать новый бессмысленный скандал с ней не было желания. Морально он был опустошен, как брошенная в угол выпитая бутылка:

– Нет, ты не женщина – ты жалкое подобие женщины – ты сам грех, Амелия. Если бы ты позволила мне забрать дочку на отдых, Ани была бы жива.

– Если ты позвал меня сказать гадости – то, я ухожу? Я еду давать интервью по поводу проблемы с дочерью, – высокомерно сказала Амелия, – мне нужно успокоить прессу на счет слухов, что мы расходимся. Очистить твое имя, когда ты путаешься с бабенками и беспробудно пьешь. Так что извини, сегодня белый рыцарь я.

– Амелия, – тихо позвал Лент, – после интервью не возвращайся домой. Не нужно.

– Ты хочешь немного отдохнуть от наших отношений? – согласно закивала жена, – Я тоже думала, что нам лучше пожить отдельно друг от друга. Последнее время мы только ссоримся. Меня это сильно раздражает. Я, к примеру, хотела этой зимой съездить в Италию. Вот только ехать туда одной ну, как–то…нужно съездить туда вместе, а то опять поползут сплетни. Так что отдыхаем друг от друга, а к декабрю я позвоню. Идет?