Валерия - королева гладиаторов

Глава 1

От души благодарю замечательных писателей Дмитрия Силлова и Полину Ром за неоценимую поддержку и полезные советы, полученные от них в процессе написания этой книги.

Ветер хлестал по лицу, выбивая из глаз раздражающие слезы.

Так, спокойно, не нервничать... Конь чувствует настроение седока, и может сам начать дергаться. А это нам обоим совершенно ни к чему.

Кстати, зверь мне попался норовистый, с характером. И имя у него было соответствующее - «Гром». В отличие от конного спорта, в пятиборье со своим четвероногим напарником знакомишься всего лишь за двадцать минут до старта. И конный этап - это не ска̀чки на скорость, а конкур – преодоление препятствий. Потому очень многое зависит от этих двадцати минут, пока ты пытаешься понравиться своей лошади, а она либо кокетничает, отворачивая морду от протянутого яблока, либо злится, показывая зубы... Очень редко между всадником и норовистым животным возникает симпатия с первого взгляда. Оно и понятно: хорошие отношения за двадцать минут не построишь. Что с лошадью, что с человеком...

Мой конь поначалу злился. Но потом мы вроде с ним договорились. Он схрумкал яблоко, я прыгнула в седло. Нормально, работаем.

По крайней мере, мне так показалось...

Мы с ним годно прошли почти все препятствия.

Остался последний – ров с водой...

Я всем телом послала коня вперед, и лишь в последнее мгновение, когда мы уже летели над водным зеркалом рва, почувствовала: что-то не так... Это на интуиции ощущается, после многих лет тренировок, ушибов, перекатов чтоб уйти от грузного тела лошади, обрушивающегося на твою ногу при падении...

Удар копыт об землю я ощутила всем телом. Он прокатился по позвоночнику от стремян до ключиц – и сразу же я почувствовала, как мой конь рванулся в сторону, выбив копытами из земли фонтан грязи.

А пото̀м был полёт.

Плохой.

Очень.

Головой в землю, какой бывает, когда испуганный конь не только сбивает ритм и траекторию движения, но и вдобавок бьет задом, вышибая седока из седла, словно катапульта...

Да, я, конечно, сгруппировалась, уже понимая, что травмы не избежать. Промелькнула мысль, которая, как известно, быстрее пули: «Пусть это будет просто перелом ключицы. Или плеча. Пожалуйста...»

Краем уха я услышала испуганный вопль тренера:

- Лерка-а-а!!!

А пото̀м был страшный удар об землю, выбивший воздух из легких...

Куда он пришелся я не поняла, потому что боль пронзила всю верхнюю часть тела от макушки до сердца. Небо, серое от туч, мелькнуло перед глазами. Крики зрителей, свисток судьи, мой вопль, выбитый из тела страшным ударом – всё смешалось в единый оглушающий грохот, от которого у меня на мгновение потемнело в глазах...

Но, к счастью, лишь на мгновение.

***

Рассветное солнце, отразившись от воды, резануло по глазам, и я невольно прищурилась. Поздновато мы начали переправу... Наш вождь Ариовист велел мне с небольшим отрядом переправиться через Рейн и разведать как далеко от берега эдуи расположили свой лагерь. Ночью нужно было выходить, как я и говорила, но Ариовист настоял, что перед рассветом часовые сильнее хотят спать, и у нас будет больше шансов пробраться незамеченными через прибрежные кусты...

Что ж, он вождь, ему виднее. Надеюсь, Ариовист не очень обиделся на меня за ту пощечину, которую я ему отвесила, когда он попытался погладить мою ногу выше колена. Его телохранители тогда схватились было за мечи, но вождь разразился хохотом, воскликнув:

- Ай да девица! Истинная дочь племени свевов! Не зря ее прозвали Герардеской, «храброй с копьем»! Не завидую я тому смельчаку, который решит пристроить свое копье между ее ног.

Разумеется, меченосцы заржали вместе с вождем, поняв, что им не придется драться с девой, которая недавно на арене двумя кинжалами убила троих пленных эдуев, вооруженных мечами. Отец, да будут милостивы к нему боги на небесах, с рождения учил меня обращаться с оружием, и расправиться с тремя избитыми пленниками на потеху товарищам по военному ремеслу для меня не составило большого труда. Хотя те вполне серьезно пытались зарубить меня своими мечами, ибо Ариовист пообещал им за победу на арене жизнь и свободу. Увы, мне пришлось лишить их и того, и другого – своя шкура для меня всегда была дороже чужой, и мне не хотелось, чтобы ее попортили ржавыми, зазубренными клинками.

...Берег приближался. Вождь посоветовал пристать именно здесь: в небольшой заводи, слегка подзатянутой тиной, где и прибрежный камыш выше, и кусты, растущие за ним, гуще...

Похоже, Ариовист оказался прав: на берегу царила мертвая тишина. Правда, слишком мертвая для того, чтобы быть естественной... Даже лягушки не квакали. С чего бы это? Испугались кого?

Ответ прилетел немедленно, как только край нашего плота ткнулся в берег.

Из густых кустов бесшумно поднялись два десятка лучников. Хором свистнули стрелы, и мой отряд из пятерых разведчиков окрасил своей кровью тихие воды Рейна. Хорошая смерть, быстрая. Тот случай, когда можно позавидовать мертвым, ибо далеко не всегда вечный покой настигает воинов столь стремительно. Только странно, почему враги не убили и меня тоже?

- Тебе лучше сдаться, Герардеска, - произнес бородатый эдуй, в голосе которого я услышала нотку сочувствия. – Ариовист продал нам тебя за двадцать серебряных денариев. Не знаю, чем ты ему насолила, но это очень хорошая сделка, когда тебе платят за товар, который потом можно еще и перепродать. Если ты не будешь сопротивляться, то я лично предложу тебя знакомому римскому торговцу, который пристроит тебя в богатый столичный лупанарий, где со шлюхами обращаются очень хорошо...