Валькирия. Отблески Сириуса

Глава 3. Лето

Темноты боятся скелеты в шкафу.

Рвется от нагрузки всемирная сеть.

Нам двоим достался один парашют.

Значит прыгнем вместе и будем лететь.

БИ-2 — Лайки

***

Каждый год лето приходится ждать чуть дольше, чем в прошлый раз. И каждый год, когда зима становится длиннее и холоднее, лето становится короче и жарче.

— Андромеда! — Вымолвил запыхавшийся Орион, поднимаясь на гору. Юный канцлер забыл, а на самом-то деле и не знал, каким душным может быть лето на родной планете его народа. Увы, он и его сестра родились на космической станции и родной планеты никогда не видели. Их мир был захвачен сепаратистами и лишь спустя долгие годы был отбит. Но столько всего нужно было сделать, чтобы восстановить утраченное и вернуть славу великим святыням. Это бремя упало на него слишком резко. Ориону хотелось побыть ребёнком.

Ещё он не знал, куда же подевалась его дорогая сестрица. А чем дальше уходила Андромеда, тем слабее становилась псионная связь брата и сестры, от чего терялись ощущения и поток мыслей.

— Святые Проповедники! — Воскликнул глава рода Фаргон, уперев ветку, служившую ему тростью, между камней, чтобы немного отдохнуть.

— Андромеда! Пошли домой, я устал! —

Иногда псионикам везло, и они становились Детьми Порядка — ранг, для которого искажение всех десяти волн было не проблемой. А иногда рождались такие пары, как Орион и Андромеда: первый искажал Рывок — волну, ускоряющую метаболизм и позволяющую телепортироваться на короткие дистанции. Его сестрица искажала Бросок — высшую форму телекинеза. Обычно псионики искажают по две волны, но если брат и сестра искажают парные волны, как Рывок и Бросок например, то их силы зависят от умения не одного, но сразу двух бойцов. Орион и Андромеда учились у лучшего псионика современности. У кузена-полукровки и героя войны — Райли Райдера, а потому мастерски владели сразу двумя волнами каждый.

Но война закончилась. Тела их родителей были преданы огню, как и полагается королю и его королеве, а Старая Валькирия стала частью Республики Единых Систем.

Вскоре Орион сыграет свадьбу с дочкой президента. Вскоре, как только закончится лето, жизнь изменится в очередной раз, чего юный канцлер боялся больше всего.

— Не вопи так. Я просто решила пробежаться. — Хохотнула сестрица, оказавшись за спиной. Орион исказил Рывок, метнулся в тоннель и телепортировался за спину сестры, схватив её со спины.

— Не шути надо мной так. Я старше тебя! Сильнее! И куда умнее, чем ты думаешь! — Усмехнувшись, он не заметил подлого удара локтём в бок. Благо Рывок усиливал мышцы и кости. Чуть пошатнувшись и получив подзатыльнику от сестры, Орион огляделся.

Лето на Глейроне было жарким. Там, внизу, у склона горы, сверкало на солнце чистейшее озеро, доступное только потомкам королей. Всюду цвели деревья с алой листвой, росшие на вершинах скалистых гор. Там, внизу, вместо чащ из деревьев, стоял каменный лес, из древних серых монолитов, поросших алым мхом. Это планета сплошь и рядом была заполнена лесами из каменных столпов, горами, верхушки которых красиво укрывались алой травой и алыми цветами. А что до тумана, царившего между верхушкой и низом…

Стоило побывать внизу, то туман тяжёлым полотном накрывал высокие горы, закрывая путь к ним для тех, в чьём сердце царил страх. Но стоило его преодолеть, как туман оказывался внизу, не давая разглядеть тропинки и дороги.

Как канцлер, Орион знал, что родной мир валькирианцев разграблен не полностью. Ещё не все ресурсы были выкачены из недр планеты руками Безымянных Охотников. Ещё столько предстояло сделать, чтобы восстановить былую славу народа. Орион страшился, что так и не сможет исполнить мечту отца. Ему ещё хотелось побыть ребёнком, что беззаботно пробегает всё лето, проведёт каждый выходной в речке или озере, а каждый вечер обязательно закончится костром и жаренным мясом.

Словно читая мысли брата, Андромеда улеглась на алой траве.

— Я тоже скучаю по отцу. И по маме. — Голос её стал тихим. Она закрыла ладонями своё красивое лицо и затихла, пытаясь не заплакать. Орион лёг рядом, глядя в чистое небо. Как же ему хотелось испросить совета у отца и поплакать на коленях матери. Ах, если бы мечты исполнялись так же легко, как приходит лето после осени!

— Я так не хочу принимать рясу канцлера. Я бы с радостью смотрел, как отец садится на трон, нежели сам принимал это проклятое бремя. — Ветер на горе был холодным, но от жары столь желанным и долгожданным. Он погнал облака за собой; Орион же провёл рукой по плечу сестры. Андромеда перевернулась со спины на бок и переплела свои пальцы с пальцами брата.

— Ты достоин этого как никто другой. Нет больше Фаргона, который бы мог занять престол. — Капли пота слетели с её щеки, упав на колосок красной травы. Орион закрыл глаза и прикоснулся своим лбом ко лбу сестрицы.

— А если я не смогу? Что если я совершу столько ошибок, от которых после не оправиться? — Андромеда подняла веки и заглянула в глаза брата. Для неё не было такого прекрасного места, где бы она смогла найти покой. Лишь глаза горячо любимого братца могли утешить горечь поражение, успокоить пылающий в сердце гнев. Чтобы не собирался делать Орион, Андромеда была подле него. Каселия — их дражайшая матушка, погибшая во время войны, то и дело говорила, что дочка её даже в колыбельной не отпускала брата. И Андромеда была готова поклясться, что помнила часы пребывания малюткой и помнила, как жалась к брату во время грозы или дождя.

— Всё ты сможешь, дорогой мой. Ты — сын Авалона герат Фаргона, потомок великих королей. Наберись терпения, братец и всё у нас получится. — Она поцеловала её в щёку и раскраснелась. Иногда её посещали мысли, за которые Святые Проповедники на том свете лишили бы её всяких прав на место подле отца и матери, сидящих на небесах. Нельзя ей было думать о брате, как о мужчине, которому она могла принадлежать. Андромеда не могла позволить этой позорной мечте сбыться. Это время для них не было обыденным летом, которое могло позволить себе спрятать шалости, глупости и даже безумие любви, от которой можно было сойти с ума.