Валькирия. Отблески Сириуса

Глава 9. Слова

Пока, пора

Завтра точно будет лучше, чем вчера

Пока, пора

Разбиваемся о стены бытия

Пока, пора

Стены слышат наши голоса

Пока, пора

Завтра точно будет лучше, лучше, лучше

Bahroma — Пока-Пора

***

Война закончилась.

Иногда Эмме казалось, что весь мир ополчился против неё, желая от души посмеяться над её попытками выбраться из очередного кошмара победительницей. Но как-то так получалось, что она взаправду побеждала всякий раз, стоило миру нанести очередной страшный удар.

И когда Фронтир-12 и его космическое пространство были освобождены от войск Безымянных Легионов, президент обратился к народу столицы с коротким посланием.

— … народ Республики Единых Систем победил! С этого дня мы не остановимся, пока последний Безымянных Охотник не будет повержен. Но сейчас радуйтесь, люди республики! Мы отстояли наш дом! — И тогда люди подняли радостный гул. Крик, от которого расколотая душа была готова не разорваться ещё на тысячи осколков, но собраться воедино, оказаться перекованной, как в горниле древних космических кузниц, что выковали корабли Эскадры Устрашения, чьи остовы остались кружиться на орбите республиканской столицы.

Митчелл выскочил из кабины боевого меха. К нему в мгновение око подбежали Амато и Мартинесы, радостно подпрыгивая и обнимая старого друга. Вместе с ними радовались и Стражи — солдаты Старой, монархической, Валькирии. Бок-о-бок с ними смеялись от осознания победы и солдаты разрозненных республиканских бригад, оказавшихся в эпицентре сражения на просторах городской улицы.

Эмма же углядела среди радости слёзы Андромеды и Ориона. Юные наследники короля Авалона и его королевы Каселии, погибших во время первого орбитального удара, сидели на ступеньках больницы и тихо плакали, укрывшись ото всех. Эмма не могла найти в себе силы утешить их словами. Язык заплетался, а голова кружилась. Глубоко вдохнув, Эмма почувствовала, как искажается пси-волна глушения. Нитка пси-силы исказилась в спираль из боли, отчаяния и страха. И Эмма чувствовала, что болезненные колебания исходят от её учеников.

Она медленно подошла к ним и села напротив; аккуратно дотронулась своими пальцами до их мокрых от слёз щёк и заставила посмотреть на неё. Орион не выдержал. Сдался первым и налетел на Эмму, заключая её в объятья, пряча зарёванное лицо в её плечах. Затем и Андромеда обняла наставницу, тихо всхлипывая. Никогда прежде Эмма не чувствовала чужую боль так явственно, по-настоящему не испытывала отчаяние, что не только морально, но и физически изнуряло тело и разум.

Амато вскоре отвёл принца и принцессу в больничную палату на осмотр и Эмма принялась искать Райли. Завидев его подле тела убитой Фейт — правительницы Безымянных, Эмма почувствовала, как от Райли исходит боль, обида и сожаление. Она могла бы окрикнуть его, но как только он обернулся и посмотрел на неё пустыми глазами; такими, будто он жил лишь благодаря имплантатам и сейчас был куклой на верёвочке, которая вот-вот упадёт на пепел падающий с небес.

Эмма ещё никогда не чувствовала себя настолько уставшей. До дрожи в коленях она хотела выть, рвать волосы на голове, лишь бы перестать чувствовать всё то, что испытывали люди вокруг неё.

Тогда она попыталась убежать. Решила, что сможет спрятаться где-нибудь, лишь бы не слышать мысли других людей. Она бы смогла сбежать от гула радости, от слёзных криков и не шума, что невозможно было прекратить.

— Мы победили, Эмма… — Голос Райли, как и его руки, дрожали. Эмма небрежно оглядела дело Фейт. Сумасшедшая пси-одарённая была мертва и пулю, пробившую её лоб, отправила именно Эмма. Отставной сержант Бейкер улыбнулась, молча соглашаясь с тем, что они наконец-то победили.

— Пропадёшь на семь лет ещё разок? — Эмма усмехнулась и тут же пожалела об этой шутке. Что-то было не так. Её Райли боялся даже смотреть ей в глаза.

— Райли, что случилось? Что ты увидел… — Она хотела сказать: «На том свете», но язык вновь заплёлся в треклятый узел и она замолчала, увидев в серых глаза любимого слёзы.

Эмма, некоторое время назад, не доверяла Райли. Она даже целилась в него, Боже праведный, она чуть не прибила его! Но он улыбался глядя на неё. Глядя ей в глаза, он плакал и улыбался. Семь лет — долги срок и за это время она могла бы его забыть, но от чего-то не забыла и одинокими ночами часто вспоминала его, позволяя фантазиям зайти дальше, чем простому воспоминанию перед сном.

Весь в пыли и пепел. До смерти уставший и даже сломленный, Райли Уильям Райдер был для Эммы Джейн Бейкер идеальным человеком, который понимал всё, о чем она только могла подумать. «Грёбаный герой» — сказал бы Маклауд, если бы не лежал на больничной койке. «Чокнутый, зато родной» — сказала бы Мартинес, если бы не сидела около койки Митчелла. «Выпендрёжник» — выкинул бы Амато, если бы не следил за раненными в больнице.

— Родной мой, ты чего… — Эмма прикусила язык, когда хотела сказать, что всё пройдёт и будет хорошо.

— Я не успел. Опять опоздал. Я был там, на той стороне и… Эмма это не я привёл подкрепление. Это всё мой отец… — Райли стал задыхаться. Весь он трясся и в какой-то момент, поняв, что воздуха у него нет от слова совсем, он упал на колени, продолжая говорить:

— Он открыл врата. Зашёл в реактор, полный радиации и открыл врата. Он не выбрался Эмма. Остался там, а я смотрел. Смотрел с того света, как он умирает и ни чем не мог помочь. Я…я… я мог прийти раньше, если бы я раньше убил бы каждого из них…. — Вскоре Райли почти совсем перестал дышать. Эмма спустя пару секунд размышления поняла, что случилось. Реактор пространственных врат был повреждён и Ричард Райдер, отец Райли, ценой смертельной дозы радиации проник к затвору, что высвобождал фазу — главную транспортную силу врат. Отец Райли спас их. Спас весь Фронтир-12! Эмма почувствовала холодную дрожь в груди.