Вампир Его Высочества

Шаг четвёртый

За пятой дверью оказалось тёмное пространство, довольно просторный зал с каменным полом и стенами, сразу же наведший на мысли о каменном мешке, запертые в коем узники обречены на мучительную смерть от нехватки воздуха и удушья. Никаких окон, разумеется: мы находились под землёй. Мелькнула страшная мысль, не решил ли Его Высочество Алтерей подобным образом избавиться от своего опасного и строптивого в душе прислужника, и сразу сдавило грудную клетку, голова закружилась и стало нечем дышать.

А есть ли у вампира душа?..

- Не дрейфь, Крапинка, – спокойный голос Латероля вывел меня из неуместной паники, я вдохнула и поняла, что здесь дышится так же легко, как и наверху, даже чувствуется какой-то лёгкий цветочный аромат. А вот стены и неожиданно высокий потолок давили. Единственный источник света – маленькая свеча в чугунном подсвечнике, заляпанном воском, стоящая на полу у стены в паре метров от нас. Непроизвольно мне захотелось заняться привычным и нормальным делом: отскрести воск. Не мне же заниматься допросом жуткого монстра! Почему бы и нет? Лишь бы с ума не сойти от мыслей о сближающихся, смыкающихся стенах и опускающемся под воздействием массы земли и здания потолка. И я нагнулась, взяла свечу и, за неимением чего-то лучшего, принялась пальцем ковырять присохшие восковые капли.

- А ну-ка, дай сюда. Тоже мне, чистоплюйка нашлась, – пробурчал вампир, отобрал у меня подсвечник и медленно двинулся вперёд. Я постояла у стены, пытаясь разглядеть, есть в комнате что-то или кто-то кроме нас, и вдруг испугалась до одури: а ну как дверь сейчас откроется и стражники втолкнут к нам яростного смертоносного Золотого, прямо на застывшую около двери меня! Так что пришлось шустрой рысью проследовать за Латеролем, как бабочке, на свет его свечи.

- Подержи-ка, – так же бесцеремонно он опять сунул мне свечу, опустился на колени перед какой-то грудой тёмного тряпья. А я вдруг увидела, что у стены стоят рядком ещё с пяток подсвечников. Устремилась к ним, выковыряла утонувшие в воске фитильки и принялась зажигать, то и дело обжигаясь расплавленным воском, до ужаса боясь того, что мой неверный выдох может погасить единственный источник света.

- Мне нужен свет! – раздражённо сказал вампир. – Не дрейфь, кому сказал, она безопасна… «Мы не умеем их убивать!» – зло передразнил от принца. – Зато многое другое умеют запросто…

Из того, что я приняла сперва за кучу тёмных тряпок, служивших узникам Лавердума постелью, торчали тонкие босые женские ступни.

***

Мсье принялся осторожно распелёнывать, разворачивать тёмную груду, а я настолько засмотрелась, не веря собственным глазам, что едва не подпалила свечой платье. То, что я приняла за тряпки, оказалось крыльями, огромными тяжёлыми крыльями. Латероль пыхтел, расправляя и стаскивая неестественно изогнутую птичью конечность с тела. Птичью ли? Во всяком случае, в полумраке мне показалось, что они покрыты чёрными перьями. Заляпанные воском фитили горели плохо, да и воск был дешёвый, скверный, отчего свечи трещали и чадили… Я решилась и подошла ближе, наклонилась, пытаясь разглядеть лицо поверженного создания. Кажется, крылья, заменявшие её руки, были переломаны, я увидела окровавленную обломанную белую кость, торчащую из перьевого покрывала. Наверное, увидь я что-то подобное днём, в нормальном человеческом месте, в нормальном человеческом теле, закричала бы, убежала, но здесь существо казалось нелепой сломанной игрушкой, не больше.

- А-а! – коротко взвизгнула я, разглядев среди перьев бледное, вполне человеческое лицо с закрытыми глазами, подсвечник выпал из рук, ударился о пол, свеча погасла.

- Не ори, – отмахнулся Латероль, он даже не вздрогнул, хотя грохот упавшего на камень металлического подсвечника был невообразимым. – Лучше пробегись, посмотри, нет ли ещё свечей.

Я вцепилась для опоры в сырую на ощупь каменную стену. Собственно, лицо было как лицо, никакого птичьего клюва или иных непотребных Всеблагому создателю уродств. Вот только начисто спалены брови, на лбу крестообразный багровый шрам, а тонкогубый бескровный рот грубо зашит толстой суровой нитью.

- Оно же мёртвое! – вырвалось у меня, обыскивать залу не хотелось. То место, которое у существа я определила, как грудь, кажется, не вздымалось, впрочем, зрение могло сыграть со мной дурную шутку. – Вы хотите оживить его, как… своих слуг?

- Слуг не я оживлял, это всё проклятый дом, – отмахнулся вампир. – Она жива, просто очень ослабла, потеряла много силы. Калёное в храмах Всеблагого создателя железо пакостно скверно действует на таких созданий. Эти храмовники хоть по верхам, но своё дело знают.

Его деловой, спокойный и даже немного печальный голос, словно в аудитории научного лицериума, привёл меня в чувство.

- Оно порождение бездны?!

Вампир тихонько засмеялся.

- Если пресловутая бездна и порождает нечто живое, дышащее и движущееся, то что ему делать в нашем убогом мире? Нет, это плоть от плоти высокошпильной Льерии, человек, обретший небывалую силу, потребовавшую соответствующей трансформации тела, не без применения тёмной магии, разумеется. Такой сильной магии не вместиться в обычном человеческом смертном сосуде. Она жива. Она восстановилась бы и так, без дополнительного вмешательства, у этих существ очень развита регенерация, но от нас с тобой ждут совсем другого…

Я поняла от силы треть сказанного, но на всякий случай кивнула несколько раз.

Из кармана мсье Латероль извлёк кинжал, и я невольно попятилась, представив, как он сейчас будет вырезать дево-птице сердце или что-нибудь в этом духе. Однако он всего лишь разрезал стягивающие рот нитки, завозился, вытаскивая их, а у меня будто бы желудок толкнулся в горло.

- Как у тебя, крепкие нервишки, курочка? – хмыкнул Латероль. – Или только под ногами путаться годишься?

- Почему «курочка»? – разозлилась я, зато тошнота вдруг прошла, и в голове прояснилось.

- Потому что пеструшка. Слушай… У нас мало времени. Двуногие твари довольно проницательно сломали ей крылья, без них она мало что может. Я могу её подлечить. Но понадобиться твоя помощь.