Вампир из следственного отдела

Глава 1. Предварительная смерть

Когда Артём Северин вошёл в морг, покойник выглядел слишком аккуратно.

Это всегда было плохо.

Люди после внезапной смерти редко лежали красиво. Они падали боком, цеплялись за край стола, пачкали рукав, оставляли на лице последнее неловкое выражение — удивление, злость, обиду на собственное тело. А этот лежал так, будто его поправили перед тем, как позвать следователя.

На металлическом столе — мужчина лет сорока пяти. Худой, с ухоженной бородой, с усталым лицом человека, который много лет подписывал бумаги и понимал их цену лучше тех, кто ставил подписи рядом.

На бирке было написано: Грачёв Павел Игоревич.

Главный бухгалтер строительной компании «Вектор-Град». Найден ночью в архиве собственного офиса. Дверь закрыта изнутри. Камеры никого не видели. Предварительно — сердечный приступ.

Артём не любил слово «предварительно». В нём обычно прятались чужая усталость, спешка или желание поскорее закрыть неприятный вопрос.

— Только не делай это лицо, — сказала Инга Маркова.

Она стояла у раковины и мыла кружку, на которой облупилась надпись «Лучший патологоанатом района». Кружку ей подарил кто-то из стажёров. Стажёр через две недели уволился, кружка осталась.

— Какое?

— Такое, когда ты уже решил, что сейчас испортишь всем удобную версию.

— Если версия удобная, её надо проверить первой.

Инга повернулась. В белом халате, с заколкой-карандашом в волосах и вечным выражением человека, который видел слишком много тел и слишком мало нормального кофе.

Она была одним из трёх человек, которые знали, кем Артём является на самом деле. Не «странный следователь», не «альбинос с аллергией на солнце», не «мужик, который никогда не ест на корпоративах».

Вампир.

Слово это Инга не произносила. Не из суеверия. Просто считала его театральным.

— У него больное сердце, — сказала она. — В карте аритмия, препараты, наблюдение у кардиолога. Руководство компании уже очень хочет заключение о естественной смерти. Вдова тоже не шумит. Секретарша шумит, но не в ту сторону.

— Секретарша?

— Любовница. Молодая. Рыдает так, что медсестра дала ей валерьянку и теперь жалеет, потому что валерьянка казённая.

Артём подошёл к телу.

У Грачёва была ссадина у виска, слабая синюшность губ и крошечный след на внутренней стороне локтя. Почти незаметный. Обычный врач мог списать его на старую инъекцию или медицинскую манипуляцию.

Но скорая ничего вводить не успела.

— Укол до смерти, — сказал Северин.

— Да. Тонкая игла. Я взяла материал на токсикологию, но быстро не обещаю.

— Придётся.

— Как неожиданно. Следователь просит морг работать быстрее, потому что живые опять всё испортили.

Артём склонился ниже.

На рубашке, возле второй пуговицы, было маленькое тёмное пятно. Не кровь. Не кофе. Он коснулся ткани пальцем в перчатке и поднёс ближе.

Чернила.

Старые, густые, канцелярские. Такие не пахли современным принтером. Такие были у штампов, которыми ещё пользовались в архивах, потому что «так надёжнее».

— Перед смертью он работал с документами, — сказал Артём.

Инга фыркнула.

— Бухгалтер умер в архиве. Гениальное наблюдение.

— Не просто с документами. Со старыми оригиналами.

— Тогда найди мне вещество, след, мотив и убийцу. Запах чернил в протокол не положишь.

— Положу рядом.

Инга посмотрела на него внимательнее. Потом открыла нижний ящик стола и достала небольшую металлическую флягу.

— Пей.

Артём не взял.

— После места.

— Ты с ума сошёл?

— Не сегодня.

— У тебя глаза чёрные. Совсем. Паша-стажёр увидел тебя в коридоре и спросил, можно ли ему в отпуск без содержания.

— Паша давно хотел в отпуск.

— Не уходи от темы.

Фляга легла на край стола. Внутри была донорская кровь. Срок хранения закончился утром, по документам её уже нельзя было использовать. Для Артёма — можно. Так было правильно. Не идеально, не чисто, не красиво. Но правильно настолько, насколько его жизнь вообще допускала это слово.

Он не питался от людей. Не охотился. Не позволял себе даже думать о тёплой крови в человеческом горле дольше секунды.

Обычно.

Сегодня голод уже царапал изнутри.

— Потом, — повторил он.

— Ты каждый раз говоришь «потом» так, будто вечность даёт тебе скидку на последствия.

— Вечность вообще скупая.

Инга вздохнула.

— Когда-нибудь я поставлю тебе капельницу насильно.

— Попробуешь — Лебедев напишет рапорт.

— Лебедев поможет держать.

Телефон Артёма завибрировал. На экране высветилось: Максим Лебедев.

Второй из трёх.

— На месте, — сказал Лебедев без приветствия. — Офис гудит, как улей, только пчёлы в костюмах. Директор давит, вдова молчит, любовница плачет, охранник клянётся матерью и камерой. Есть новость.

— Какая?

— Из архива пропала папка.

Артём посмотрел на Грачёва.

— По какому объекту?

— Детский сад «Ласточка». Сдают через месяц. Директор сказал, ничего важного.

— Значит, важное.

— Тоже так подумал.

— Никого не выпускай.

— Я не выпускаю. Они уже ненавидят меня почти как налоговую.

— Я еду.

Он отключился.

Фляга всё ещё лежала на столе. Инга не убирала руку.

— Артём.

В её голосе не было насмешки. Это было хуже.

— Я успею.

— Ты не человек, которому можно верить в таких вопросах.

— Именно поэтому я и работаю с людьми.

Он вышел в коридор.

Лампы били по глазам жёстким белым светом. Настоящее солнце ещё можно было обмануть: очки, плотная ткань, крем, короткие маршруты. А вот больничные лампы не давали иллюзий. Они не грели. Они просто вскрывали всё лишнее.

У лифта сидела женщина с пакетом из аптеки. На пакете были нарисованы ромашки. Женщина плакала тихо, без звука, уткнувшись в телефон. Артём на секунду задержал взгляд и сразу отвёл.