Вампир, навязанный мне

1

Спасибо, автор в курсе, что такое диализ в нашем мире. В другом это может быть не так, особенно в древневампирском языке. А еще автор называл персонажа второго плана в третьей части цикла не рассчитывая, что у него будет своя история. И если что ударение правильно ставить ДиалИз, как в похожем имени ДионИс:)

Выйди мне навстречу, я прошу

Я совсем не вижу в темноте

Или же я зря тебя ищу

В этой бесконечной суете?

Я не знаю тебя совсем

Но никак не могу забыть.

Сложно будет так

Мне тебя любить

Выйди мне навстречу, я прошу

Сделай шаг из темноты на свет

Если я не зря тебя ищу,

Протяни же руку мне в ответ.

Я не знаю тебя совсем

Но никак не могу забыть.

Можешь ли меня

Тоже полюбить?

***

Я была обречена с самого рождения. Да что там с рождения, задолго до него. Строго говоря, все старшие дочери нашего рода были обречены. Родовое проклятие. По крайней мере, мне так все говорят.

Почему и как так вышло, никто уже не знал. Казалось, что так было испокон веков. Знали только, что в день совершеннолетия старшей дочери старшего наследника или наследницы, ровно в полдень, на пороге нашего дома появлялся человек, с ног до головы закутанный в плащ. Его встречали как дорогого гостя и провожали за стол, где он весь праздник сидел как изваяние и наводил ужас на всех своим присутствием. Плащ он не снимал, лица не показывал и по окончании обеда, когда все завершали пить чай, молча поднимался и уходил, забирая с собой старшую дочь. Навсегда. Так было написано в старом-престаром дневнике моей явно сумасшедшей прабабки в незнамо каком колене, младшей сестры последней отданной в жертву девушки. С тех пор в нашей семье женщины не рождались. Или, может быть, рождались и… Надеюсь, их прятали, а не убивали!

И я бы сказала, что все это выдумки, если бы не фамильное древо, ведущееся в нашей семье со стародавних времен. В нем действительно ни у одной старшей дочери нет ни мужа, ни детей, и даже дата смерти отсутствует. Будто в один прекрасный день они неожиданно просто исчезли из поля зрения семьи. Или их исчезли…

И вот я, старшая дочь потомка родоначальника того самого семейного древа, и мое совершеннолетие завтра. А сегодня я собираюсь сбежать.

Сказочку эту про проклятие я знала с самого детства, однако никто никогда не воспринимал ее всерьез. Шутка ли – больше двухсот лет прошло с тех пор, как умерла эта сумасшедшая прабабка! Мало ли какие страсти тут были в домировые века. Мы сейчас живем в современности, чтобы верить каким-то проклятиям и отдавать своих детей неизвестно кому. Ну по крайней мере я так думала до вчерашнего дня! Но после получения странной почты родители неожиданно изменились. Они безоговорочно поверили всем этим старым сказкам и принялись готовиться к завтрашним гостям. Хотелось бы мне знать, что было в этой почте, что свело родителей с ума! Но времени у меня совсем не было. Проругавшись весь вчерашний день и доведя мать до слез, а отца – до белого каления, я поняла, что так ничего не добьюсь. Кажется, родители безвозвратно лишились рассудка, и спасать свою шкуру нужно мне самой.

Поэтому сейчас я сижу с собранной сумкой в своей комнате, запертая отцом на ключ, дубликат которого нервно тереблю в руках уже полчаса. Нужно дождаться, когда все уснут. Еще часа полтора – и свобода!

Билет на ночной поезд уже ждет меня у подруги, мне необходимо только тихонько улизнуть и поспешить на вокзал. А уж в столице меня не найдут ни родители, ни проклятие! Но минутная стрелка ползет очень медленно, будто в насмешку. Мне кажется, я гипнотизирую ее уже не меньше часа, а она упорно показывает, что прошло лишь двадцать минут. Это какое-то издевательство! Не выдержав, подкрадываюсь к двери и прислушиваюсь. Тишина… Еще бы сердце не колотилось заполошно. Вставив ключ, медленно его поворачиваю, боясь даже дышать. Щелчок оглушителен в тишине, однако из коридора по-прежнему не доносится ни звука. Фух… Бесшумно открываю дверь, (слава богу, она не скрипит!) и выглядываю наружу. В коридоре приглушенно слышатся голоса родителей:

– Мы должны ей все объяснить, иначе она может натворить глупостей завтра! – мамин голос, полный тревоги, раздается первым.

– Незачем ее пугать! – нетерпящий пререкания ответ отца звучит следом. – Шок плохо сказывается на детской психике.

– Она не ребенок! Ей завтра восемнадцать. И шок ее все равно ждет!

– Она еще маленькая! Никто не заберет мою девочку! Это мое проклятие. Она не будет страдать из-за него!

У меня даже на душе потеплело. Несмотря на все те слова, что я сегодня наговорила, папа хочет меня защитить. На секунду даже закрадывается малодушная мысль повернуть назад, но мамина тирада быстро отрезвляет:

– Байос, это не проклятие, это гербовая бумага. Очнись! Они заберут ее силой, если не отдадим по-хорошему, – послышались душераздирающие мамины рыдания. – Мы должны хотя бы предупредить ее…