Вампир (не) желает жениться!

Глава 7. Кошмарно интересная ночь

Поздний вечер уже уступал права ночной тьме. Как признак приближающейся осени, непогода опять почтила своим вниманием южное побережье. Поднявшийся сильный ветер раскачивал деревья, обрывая спелые, но еще не собранные фрукты в садах, крутил флюгера на крышах, сбрасывал шляпы с припозднившихся городских гуляк и вздымал волны на море.

Парк особняка у западного крыла украшали несколько очень старых деревьев, посаженных, возможно, еще в момент постройки, а может, росших здесь и раньше. Могучие колоссы раскинувшейся кроной иногда даже касались небольших балкончиков второго этажа на фасаде здания. Сейчас ветки этих великанов, раскачиваясь в темноте, шевелились как многочисленные щупальца неведомых монстров.

Олиндия Листвянник, стоя у окна отведенных ей апартаментов, внимательно разглядывала открывшуюся картину. Девушка даже распахнуластворки и, игнорируя ветер, растрепавший тщательно уложенную прическу, высунулась наружу, осматривая стены и пытаясь разглядеть соседние окна. Судя по довольной улыбке, погода ей чем-то нравилась.

— Ну, долго еще? — совершенно неожиданно прозвучал в пустой комнате мужской голос. — Мне уже надоело тут торчать! К тому же есть охота. Ты-то, поди, уж не постеснялась налопаться всяких деликатесов.

Рыжеволосая полуэльфа отпрянула от окна, но испуганной не выглядела. Она аккуратно прикрыла створки и отозвалась:

— Не ворчи, Корик. Имей терпение. Тебе лишь бы пузо набить. Нам такой шанс выпал. Не хватало из-за твоей торопливости все профукать.

— Хорошо тебе говорить, сытой! А я жрать хочу, да и душно в этих тряпках, — продолжал ворчать невидимый Корик.

Тряхнув растрепанными волосами,Олиндия подошла к шкафу и, раскрыв резные дверцы, взяла в руки кристалл на цепочке. Аккуратно в нужном порядке касаясь тоненьким серебристым колечком на мизинце правой руки граней камня, отчего те, вспыхивая, начали переливаться золотисто-синими огоньками, она недовольно смотрела на себя в зеркало, висящее на внутренней стороне створки. Оно отразило, как в рыжих волосах то тут, то там замелькали серебристые прядки. В уголках глаз паучьими лапками разошлись морщинки, около губ залегли складки, опустив краешки рта, а яркие изумрудные глаза подвыцвели, поменяв цвет на тусклый бутылочно-зеленый. Теперь Олиндия выглядела прилично пожившей дамой, а не молодой девушкой.

Сзади по юбке платья пробежала линией искра, как будто разрезая подол от талии до низа. Образовавшиеся части разошлись как занавес в театре, открывая странную конструкцию. Вместо нижней половины тела под подолом было установлено вращающееся во все стороны и ездящее немного вверх-вниз по сложным полозьям кресло. Все это сооружение стояло на конечностях, от колена выглядевших на удивление натурально, словно обычные женские ноги в туфельках. Видимо, механизм был сделан так, чтобы очень правдоподобно имитировать движение и возможность с удобством садиться. Из кресла вылез маленький худой человечек с непропорционально большой головой. Крупные чуть заостренные ушки напоминали эльфийские, но мужчина принадлежал к совсем другой расе. Малочисленная, довольно скрытная раса фенмуков предпочитала маскироваться под другие и проживать в больших городах. Фенмуков все расы не любили, поскольку это были патологические воришки и шпионы, жадноватые и наглые. Самые приличные представители подвизались в качестве актеров в разных театрах, поскольку умение притворяться и перевоплощаться было у них в крови.

Повертев головой во все стороны и разочарованно отметив, что в прекрасно обставленных апартаментах еды не наблюдается, он пробурчал:

— Не могла потребовать хоть чаю в комнаты?! — И принялся расшнуровывать замершей даме корсет.

— Да щас! Тут же слуги нежить. Думаешь, они много соображают? А дворецкий такой тощий сухарь, что, наверное, ест через раз, и мрачный — жуть! — недовольно ответила на претензии выбирающаяся из корсета представительница той же расы, ловко спрыгивая на пол из верхней части конструкции.

Рядом со шкафом осталось стоять вскрытое платье с торчащими из рукавов руками и виднеющимися снизу ногами.

Парочка жуликов затолкала сооружение в шкаф, а лже-Олиндия, опять коснувшись кольцом кристалла на золотой цепочке, придала ему вид висящего обычного платья.

— Знаешь, Хефа, — снова завел свою тему голодающий, — неплохо бы выяснить, где тут кухня, и запастись провиантом.

Женщина, шедшая к окну, резко развернулась и, подбоченившись, накинулась на него с упреками:

— Дурак! Мы не для того в этот дом попали. У этих аристократов добра не на одну безбедную жизнь хватит. А ты не забыл, что это дом некроманта? — Она ткнула пальцем в направлении выхода. — Ты и правда хочешь побродить по дому ночью?

Корик побледнел, покосившись на дверь, и замотал головой.

— Зачем мы тогда сюда вообще проникли? Раз и пошариться нигде нельзя, а возможно, и небезопасно!

Хефа снова развернулась к окну, объясняя:

— Этих дурынд, что некроманту в жены метят, в соседних комнатах поселили, там пока можно осмотреться. — Она открыла окно. — И возможно, рядом есть парочка пустующих комнат для гостей. А там, — Хефа обвела рукой доставшееся им помещение, — как и тут, полно миленьких и недешевых безделушек. У хозяйки хороший вкус и бездонный кошелек, — хихикнула она,забираясь на подоконник.

Корик полез за ней следом, надеясь про себя, что хоть у какой-нибудь из девиц найдется в комнате что пожевать.

Ловким и гибким фенмукам не составило никакого труда вылезти на межэтажный карниз и, цепляясь за шероховатости стены, быстро перебраться на балкончик у ближайшего окна.

Комната, которую жулики облюбовали для своей первой вылазки, к несчастью, принадлежала не кому иному, как Карпу Поликарпычу. Карась,рассчитывая на то, что идея с запиской сработает, ожидал приглашенную даму.

— Ну и где она, спрашивается? — Рыбех окинул взглядом сервированный стол. — Я тут, понимаешь, старался, свечи, цветы в вазе, даже вино из кухни вытребовал, а она? — Он недовольно посмотрел на дверь. — Зачем Генриху такая непунктуальная жена? А может, она вообще читать не умеет? — задумался он. — Хотя она же училась!