Вампирша в поиски Wifi

Глава 24 : артифакты подогрева

Я не ложилась спать. Глаза горели, пальцы дрожали от переизбытка магической энергии, но в голове крутились лишь формулы, начертания, символы. Заклинания защиты… я повторяла их снова и снова, пока пергамент не стал похож на безумные записи одержимого. И в какой-то момент, где-то между ночью и рассветом, я вдруг поняла — они работают. Они действительно работают.

Когда первые лучи солнца скользнули по стенам, я уже была в классе. На мне — тот же наряд, слегка помятый, но в глазах — огонь. Ученики начали подтягиваться, сонные, зевая, но как только я показала первый барьер, их лица изменились.

— Сегодня мы сделаем то, что может спасти вам жизнь, — произнесла я, и моё тело будто наполнилось древней решимостью. — Барьер. Он может быть любой. Его цвет — ваша душа. Его сила — ваше намерение.

Кто-то попробовал — и у него сразу получилось. У других — с третьего, четвёртого раза. Кто-то плакал от напряжения, кто-то хохотал от счастья, кто-то ругался, спотыкаясь о собственную магию. Но получилось у всех. Без исключения. Я смотрела, как их барьеры вспыхивали: синие — холодные, как ясный разум; зелёные — как весенняя защита природы; оранжевые — горячие и живые; фиолетовые — мрачные, глубокие, как пространство между звёздами.

Мой барьер... был алым. Как кровь, что не прикасалась к моим губам уже давно. Он пульсировал, как сердце, требующее глотка. Я чувствовала, как меня тянет, как голод кричит внутри, но я его душила, прятала, прятала глубже.

Когда занятия закончились и ученики ушли довольные, сияющие, я упала на кровать, вымотанная, но счастливая. Мои дети… мои ученики. Они были в безопасности. Хоть на один день.

Но когда я закрыла глаза, в памяти всплыла та женщина… с иссохшими губами… и её дочь с глазами-лунами. Вспомнился запах гнилой воды. Это было неправильно. Это было… унизительно для жизни. И я знала, что должна что-то сделать.

Я вскочила и направилась к лаборатории. Там спала Террелла — облокотившись на книгу, с чернильным пятном на щеке. Я разбудила её осторожно, но резко:

— Нам нужно сделать артефакты. Камни. Для подогрева воды. Я не могу… я не могу больше видеть, как кто-то умирает от таких мелочей.

Террелла застонала:

— Сейчас ночь… точнее утро. А ты вообще спала?

— Нет, и не собираюсь. Поможешь?

Она вздохнула и, не глядя на меня, встала.

— Ты, кажется, ещё хуже, чем я думала, — пробормотала она, зевая. — Ну ладно. Будем варить камни.

Мы зажгли светильники, вытащили старые записи, распылили ингредиенты. Моя магия пела, её — ворчала. Я начерчивала рунные схемы, она корректировала. Мы спорили, ругались, молчали, пили чай с солью (случайно перепутали банку с сахаром) — но к рассвету мы лежали на полу мастерской, обняв по одному камню каждый.

Спали. Уставшие. Обессиленные. Но довольные.

Именно в таком виде нас и нашли ученики. Один из них — тот самый, с зелёными глазами — осторожно подкрался к нам:

— Эм… вы… вы живы?

Я приподняла голову и слабо улыбнулась.

— Почти.

— Мы думали, что вас кто-то напал…

— Нет, — Террелла хрипло, не открывая глаз, — это мы напали на магию.

Они рассмеялись. А я показала два первых камня. Тёплые. Пульсирующие. Готовые обогревать любую воду.

— Мы сделали это. Для деревни. Для людей. Для вас.

Один из учеников робко взял камень в руки.

— Он как сердце…

— Да, — я улыбнулась, — потому что сделан от сердца.

И в этот момент я поняла: даже если началась война, даже если в меня стреляют, даже если голод сводит с ума — мы всё ещё живы. Мы можем творить добро. А значит, у нас есть шанс.

Мы сделали ещё двадцать артефактов. Камни пульсировали магией, светились внутри, как сердца, наполненные добротой. Террелла зевала, но работала, не споря — даже она почувствовала, насколько это важно. Ученики сбежались, когда мы показали первые из новых.

— А можно нам попробовать? — спросила девочка с двумя косичками, в которых были вплетены синие ленты.

— Конечно, — сказала я, утирая лоб. — Только осторожно. Магия артефактов — тонкая, как дыхание.

Они пытались. Месили ингредиенты, начерчивали символы, шептали слова. Камни не загорелись… но они были тёплыми. Почти готовы. А главное — глаза у детей горели. Они верили, что смогут. И это было бесценно.

Позже мы с Кайлом собрали учеников. Я дала каждому по два камня — один держать, один раздавать. Мы вышли в деревню колонной, как маленькая армия добрых магов.

Стук. Дверь. Удивлённые лица. Улыбки.

— Это для вас, — говорили ученики. — Камень, чтобы подогревать воду. Без магии, просто… положите в сосуд.

Дети прыгали от радости. Матери — те самые, с уставшими лицами и натруженными руками — хватали наши руки, благодарили. Некоторые плакали. Отец одного мальчика даже прижал артефакт к груди и прошептал:

— Вы не маги. Вы ангелы.

Я не чувствовала себя ангелом. Я чувствовала себя выжатой до последней капли. Колени подгибались, спина ныла, в глазах — плыли белёсые пятна. Но мы продолжали. Дом за домом. Двор за двором. Слово за словом. Тепло за теплом.

И когда последний артефакт нашёл дом, я, не говоря ни слова, повернулась и пошла в Академию. В голове не осталось мыслей. Только глухая, пустая тишина. Шаг. Шаг. Шаг.

Я дошла до своей комнаты. Закрыла дверь. Сбросила обувь. И просто… легла. Не переодевшись. Не умывшись. Просто упала на кровать, как камень в реку.

— Устала? — раздался голос.

Я повернула голову. Кайл стоял в дверях. Без куртки. Волосы взъерошены. Глаза — мягкие.

— Ты держалась дольше, чем я думал, — сказал он, подходя ближе. — Но, может, хватит быть героем?

— А кто будет, если не я?

— Ты. Но не одна. — Он присел на край кровати. — Я ведь рядом.

Он медленно снял рубашку. Я видела, как его грудь поднималась от дыхания. Кожа чуть светилась в полумраке комнаты. Он наклонился ближе.

— Мы не закончили, помнишь? — прошептал он.

Я хотела отказаться. Хотела сказать, что не могу, что не время, что это неправильно. Но мой голод… и не только физический… был сильнее. Мне нужно было тепло. Прикосновение. Живое.