Вампирская закуска

Знакомство

Гереста вышла на широкий балкон. Башня возвышалась над городом, наглядно демонстрируя всей округе, кто здесь хозяин. Она лениво покрутила бокал с кровью, бросила взгляд на луну, затем повернула голову налево.

Там стоял молодой мужчина. Холодный свет луны облизывал его плечи и крепкий торс, выделяя каждую мышцу, и Гереста невольно задержала взгляд на том, как тяжело вздымалась его грудь. Он казался слишком живым на фоне мертвого камня башни.

Но больше всего её взгляд притягивала шея — крепкая, с чётко выступающими венами. Он был абсолютно беззащитен перед ней. На нём была лишь набедренная повязка.

— М-м-м… закуска, — прошептала она. Ее каблуки глухо застучали по камню, сокращая расстояние, пока она не почувствовала исходящий от него жар.

Восточная башня принадлежала её старшей сестре, которая собирала с этих земель кровавую дань. Гереста, прожившая не одну сотню лет, так и не нашла себе занятия по душе. По велению отца она приехала сюда: тому надоело смотреть, как младшая дочь прозябала в праздности. Он надеялся, что смена обстановки подтолкнёт её к делу и она наконец начнёт приносить пользу клану. Но Гереста занялась тем же, чем и прежде: оргии и кровь — всё остальное её мало интересовало.

Он прекрасно понимал, что жить ему осталось недолго. Люди в башне умирали быстро: кто от кровопотери, кто в местном подобии гладиаторских боёв. Он был пленником, рабом, уже не властным над собственной судьбой.

Она приближалась неторопливо, с грацией пантеры. У него внутри всё сжалось: страх холодными пальцами сдавил сердце. И всё же он не мог отвести от неё взгляд. Она была прекрасна — и от этого её намерения казались ещё ужаснее.

Она была воплощением холодной, хищной красоты: фарфорово-бледная кожа, острые скулы, алые губы, длинные тёмные волосы с синеватым отливом. Холодные, бесстрастные голубые глаза отражали лишь жажду и презрение ко всему живому. В них не было ни капли сочувствия.

Гереста поставила бокал на широкий каменный парапет. Она коснулась его затылка, и парень вздрогнул от холода ее пальцев. Гереста резко потянула его за волосы, заставляя запрокинуть голову, его дыхание сбилось стало прерывистым и громким.

Её влажный язык медленно прочертил дорожку от самой ключицы вверх по напряжённой шее. Она чувствовала, как под кожей бешено колотилась его жизнь. Этот ритм приятно отзывался в ней, заставляя улыбнутся от удовльствия.

Затем клыки медленно пронзили кожу. Она смаковала каждое мгновение, упиваясь его содроганием. Мужчина всхлипнул, дёрнулся в попытке отстраниться, но её хватка была железной, а резкая боль от укуса быстро сменилась дурманящей эйфорией от потери крови. Ему оставалось лишь судорожно ловить ртом воздух, отдаваясь на милость хищницы.

Сделала первый глоток, потом ещё один, она остановилась. Вместо привычной горечи страха и едкого ужаса, она почувствовала нечто иное. Его кровь была обжигающе чистой, густой и несла в себе странный покой. Гереста замерла, сбитая с толку этой аномалией. Из ранки на шее медленно потекал кровь; Гереста начала слизывать её, почти мурлыча, как довольная кошка.

— Ты откуда? — Она обхватила его лицо ладонью, заставляя смотреть прямо в её холодные глаза.

— Я… возрождённый. Так меня тут называют, — его колени невольно подогнулись от лёгкой слабости, но он не отвел глаз. В них не было животного ужаса обреченной жертвы — лишь пугающее бесстрашие и завороженность.

— Вкусный, — её губы растянулись в хищной улыбке, обнажая клыки. — Я выпью тебя до капли, но не сегодня. Ты слишком хорош, чтобы спешить.

Она подмигнула, властно перехватила его за предплечье и потянула за собой.

Внутри огромного круглого зала царил триумф порока. Вампиры возлежали на бархатных подушках, их бледные тела переплетались. Одни пили людей, другие тонули в объятиях любовников. Стоны, смех, влажные звуки плоти сливались в единую какофонию разврата. Привычный запах чужой крови и похоти, который всегда так возбуждал Гересту, вдруг показался ей грязным и приторным после его идеального вкуса. Она недовольно поморщилась. Она обернулась, его взгляд не отрывался от неё. Он выглядел так будто желает продолжения. Будто жаждет вновь ощутить её губы, язык и зубы на своей шее.

Они спустились на этаж ниже, где плотный воздух зала сменился прохладой. Навстречу им бесшумно выступил слуга. На его шее, словно печать, отчётливо виднелось клеймо — перевёрнутая луна, рога которой смотрели вниз. Таких «меченых» почти никогда не пили: этот знак превращал их из еды в ценное имущество хозяйки башни.

— Это моя закуска. Хочу, чтобы пожил подольше. Нужно, чтобы он восстанавливал кровь, — бросила Гереста, облизав губы, и, не оборачиваясь, направилась обратно наверх — в объятия греха.

Слуга поклонился и повёл пленника в его временную комнату, где тот будет есть, пить зелья и, возможно, проживёт чуть дольше других. Теперь его жизнь целиком принадлежала ей, и только её желанию было подвластно, когда она оборвётся.

Спустившись ещё на несколько этажей, они остановились у двери со странным символом.

Теперь это было его жилище. Комната оказалась небольшой, но вполне комфортной. Узкое окно, кровать, тумбочка, стол и одинокий стул — всё самое необходимое. Он опустился на кровать и с грустью посмотрел в окно, машинально потирая место укуса. Безумно красивая вампирша… Её образ не желал покидать мысли.

В комнату без стука вошла девушка с подносом. На нём дымилась горячая еда и стояли несколько странных склянок. Она бросила на него сочувствующий взгляд и поставила поднос на стол.

Он поднялся, всматриваясь в кареглазую блондинку.

— Меня зовут…

Она резко оборвала его.

— Не надо. Ты здесь ненадолго. Съешь всё и обязательно выпей зелья в пузырьках. Иначе умрёшь слишком быстро: кровь долго восстанавливается, а хозяева вечно голодны.

Она уже почти вышла, замерла на пороге и обернувшись сказала.

— Не выходи отсюда ночью. Ты без клейма — это слишком опасно. Когда поешь, я провожу тебя в душевые. Один не ходи, если жить, конечно, хочешь.