Вампирский развод. (не) уйду от тирана

Глава 1. Восстановить семью

Я старалась. Правда. Мы семья, а во всех семьях случаются ссоры. Даже если кто-то улыбался на публике, то это не значит, что он вел себя так же за закрытыми дверьми. Я за закрытыми дверьми просто старалась не плакать. Казалось бы, ничего сложного, когда ты жена одного из самых влиятельных вампиров, когда он готов убить за тебя, когда поселил в своем роскошном поместье, когда не готов тебя отпускать…

Однако последнее оказалось проблемой. Но сейчас я не собиралась думать об этом. Мы вместе навсегда, по-настоящему, по-вампирски. И проживем так еще несколько сотен лет, если он не убьет меня раньше. А значит, есть смысл восстановить наши отношения. Наш брак случился по любви (по крайней мере с моей стороны), и я часто скучала по тому, в кого влюбилась когда-то.

Но сегодня я собиралась предпринять очередную попытку к возрождению наших отношений. От слуг я слышала, что он ушел к себе. Обычно он ложился позже, но это шанс, что он не прогонит меня, ссылаясь на усталость. Я уже была собрана ведь ждала, когда смогу пойти к нему.

Я готовилась весь день. Потренировалась, чтобы мышцы к вечеру налились. Сходила в салон и сделала укладку. Пусть видит, что это осознанное действие. Потом я зашла в магазин за бельем. Красное кружево мягко лежало на коже, но ленты я затянула, как следует. Хотела походить на подарок, вызвать у мужа такую ассоциацию, хотя красный цвет мне не сильно шел.

Духи не наносила, у Фабиана острый нюх и слишком резкие запахи он не любил. Раньше он говорил, что лучше всего, когда я пахну собой. Наверное врал. Ведь между нами уже давно ничего не было. Пора это менять. Я устала от его холода, от его жестокости, но он имел право на такое поведение. Ведь это я изменила ему больше двадцати лет назад и каждую секунду с того дня, я расплачивалась за это. Но он держал меня рядом, и вероятно все еще ко мне что-то чувствовал.

Последняя моя попытка соблазнить его, была год назад. Но я не сдавалась, потому что сама заслужила все эти муки. Я верила, что мы сможем вновь быть семьей, как были до рождения детей, что я вновь увижу не холод в его глазах, а обожание.

У меня в груди защемило от воспоминаний. Его влюбленные глаза когда-то и растопили мое сердце. Клановый брак. Еще молодой я понимала, что вероятность счастья в условиях, когда престиж важнее, почти невозможна. Но Фабиан убедил в обратном. Он был влюбленным и обаятельным. До детей. Потом все рухнуло. Но я спасу наш брак.

Я дошла до его спальни и толкнула дверь без стука. Он и так должен был слышать шаги, ведь на мне босоножки с высокой шпилькой.

Я старалась держаться ровно, потому что Фабиан не уважал слабость. Именно такой я и была при нем. Но при нем все такими казались, потому что он подавлял окружающих.

Его спальня всегда производила на меня гнетущее впечатление. Высокий потолок тонул в полумраке. Стены, обшитые потемневшим от времени деревом, казалось, поглощали любой звук, и тишина здесь стояла звенящая, как в склепе. Массивная кровать с четырьмя столпами, увенчанными резными головами грифонов, занимала центр комнаты, и тяжёлые бархатные шторы бордового цвета свисали до самого пола, касаясь тёмного паркета. Единственный источник света – настольная лампа под расписным абажуром – выхватывал из тьмы лишь край кровати и бледное лицо Фабиана на подушке.

Он лежал и его торс, обнажённый до пояса, казался высеченным из мрамора: широкие плечи, рельефные мышцы груди и живота, бледная кожа, на которой играли тени. Одеяло прикрывало его ниже пояса. Он не спал, – глаза были открыты и устремлены на дверь, будто он ждал меня. Или знал, что я приду. Не удивлюсь, если ему кто-то из слуг донес о моем внешнем виде и муж догадался о моих планах.

Я шагнула через порог, и пол под босоножками издал едва слышный скрип. Внутри всё сжалось от знакомого холода, который всегда исходил от этого помещения и от самого Фабиана. Но я заставила себя, двинулась вперёд кошачьей походкой, которую так долго репетировала перед зеркалом. Халат из чёрного шёлка мягко струился по бёдрам, и я медленно, не отрывая от мужа взгляда, развязала пояс. Ткань скользнула с плеч, упала на пол, и я осталась в одном лишь красном кружевном белье, которое почти ничего не скрывало.

Он не шевельнулся. Только его холодные глаза следили за каждым моим движением. В них не читалось ни удивления, ни интереса, ни гнева. Только ледяная беспристрастность, от которой по моей коже побежали мурашки. Но я не остановилась. Если я хочу вернуть его, если хочу спасти наш брак, я должна пройти сквозь этот холод.

Я приблизилась к кровати, под его взглядом мои ноги становились ватными. Адреналин пульсировал в крови, заставляя сердце биться быстрее. Я уже была почти у изголовья, когда он чуть приподнял бровь, и это был единственный намёк на реакцию. В прошлый раз я пыталась заговорить с ним, но слова разбивались о его молчание. Сегодня я решила действовать иначе.

Молча я забралась на кровать, поставив колени по обе стороны от его бёдер, и нависла над ним. Одеяло мешало, я откинула его в сторону, и теперь между нами не было ничего, кроме тонкого кружева, которое почти не ощущалось на коже, и пижамных штанов на нем. Я медленно, очень медленно, начала двигать бёдрами, сидя на нем и чувствуя, как сама распаляюсь. Я так долго не получала никакой ласки. Он пытал меня своей холодностью, наказывал молчанием. Но это не могло длиться вечно.

Он не прогнал меня. Это казалось успехом. Он оставался неподвижным, лишь сканировал меня взглядом. Его глаза скользнули по моей шее, задержались на ключицах, потом опустились к краю кружева, к соску, который напрягся от его внимания, и наконец вернулись к моим глазам. И там, в глубине, на одно короткое мгновение мелькнула алая искра. Совсем крошечная, почти незаметная, но я её увидела. Надежда вспыхнула в груди. Он чувствует хоть что-то.

Я продолжала двигаться, плавно и ритмично, вглядываясь в его лицо, ожидая ответа. Но его лицо оставалось каменным, лишь уголок губ чуть приподнялся в насмешке или в предвкушении? Я не могла понять. А затем он резко сел, и я, потеряв равновесие, чуть не рухнула назад, но его руки перехватили меня за талию, удерживая на месте.