Вампирский сезон уборки

Глава 3.

Серафина едва волочила ноги после выматывающей ночной смены. К графу приезжала делегация: граф соседнего замка с несколькими поверенными. Серафина едва успевала наполнять графины из зачарованных сосудов и относить их гостям. Глаза слипались, а в ушах стоял гулкий звон.

Зайдя на кухню, Серафина увидела, что глубокий котёл на подпорках, под которым обычно тлели угли, был уже пуст, выскоблен до блеска, и лишь едва уловимый запах тушеной капусты витал в спертом воздухе. Клара, красная от жара печи, с удовлетворением наблюдала за её замешательством.

— Всё, Лучис, опоздала! — она с силой хлопнула половником по краю пустой посудины, и лязг эхом разнесся по кухне. — Еда для тех, кто приходит в установленное время, а не когда вздумается. Пойдёт на пользу, поголодаешь до ужина. Обед, чай, проспишь тоже!

Желудок Серафины болезненно свело от голода. За ночь не выдалось минуты, чтобы успеть перекусить, а на рассвете она побежала восполнять запасы магии под редкие неласковые лучи и окатиться водой на заднем дворе. Серафина уже готова была развернуться и уйти, сил на споры не осталось, но вдруг за спиной услышала низкий голос:

— Выдай ей порцию, Клара.

Это был он — тот самый молчаливый садовник, лицо которого было изборождено причудливыми узорами страшных покрасневших ожогов. Он стоял в дверном проёме, заслоняя собой свет. Он не угрожал, но его тихий приказ повис в воздухе. Он молча указал на Серафину, потом на пустой котёл. Его взгляд, полный немого понимания, говорил красноречивее любой угрозы. Клара, с недовольным видом буркнув что-то под нос, нехотя поплелась к буфету за припрятанной краюхой хлеба и миской остывшей похлебки.

После скудной трапезы Серафина вышла в замковый сад, жадно подставив лицо под лучи осеннего солнца. Воздух здесь, за стенами, был другим — чистым, звенящим и наполненным тишиной, нарушаемой лишь шелестом опадающей листвы. Она медленно брела по гравийным дорожкам, пока не вышла к пылающим неземными красками диковинным розам. Их лепестки испускали тонкий, дурманящий аромат, в котором угадывались ноты меда и металла. Завороженная, Серафина потянулась к самому пышному бутону, но внезапно почувствовала на себе тяжелый, пристальный взгляд.

Из-за густой живой изгороди, в тени раскидистого дерева, за ней молча наблюдал её спаситель. Серафина замерла, медленно опуская руку, внезапно почувствовав себя малолетней воришкой, пойманной на месте преступления.

Она отвернулась, закрыла веки и вновь подставила лицо солнцу, вбирая в себя его живительное тепло. Ладони, спрятанные в складках простого платья, ответили мягким, золотистым свечением, согревая ткань. Голод и усталость отступали, сменяясь сладкой, могучей истомой наполнения магией светила.

Серафина чувствовала, как его взгляд все ещё прикован к ней. Не осуждающий, не любопытствующий, а словно бы видящий нечто утраченное и дорогое.

***

Серафина замерла у низкого столика с хрустальным графином в руках. Густая алая жидкость медленно переливалась за стеклом, отбрасывая рубиновые блики на полированную древесину. Воздух в кабинете густел от напряжения.

— Северные кланы снова зашевелились, — раздался низкий, пропитанный дымом голос Георга Кодряна. Он не смотрел на графа, изучая растрескавшийся край старой карты. — Оборотни с Хребтов требуют расширения охотничьих угодий. Ссылаются на старый договор.

Влад Фэгэраш стоял у витража, его бледные пальцы медленно перебирали тёмно-бордовые лепестки розы в бронзовой вазе.

— Договоры пишутся чернилами, но подписываются кровью, мой друг, — его голос был тихим, но в нем звенела сталь. — Они забыли, чья кровь скрепила тот пергамент. Напомнить им?

Серафина бесшумно расставила бокалы, стараясь дышать как можно тише. Её движения были отточены, но спина напряглась под тяжестью подслушанного разговора.

— Напоминание может сплотить их против нас, — отозвался Кодрян, наконец подняв на графа тяжёлый взгляд. Брови сошлись на переносице. В глубине зрачков вспыхнули золотые искры. — Стая Аждахара уже рыщет у наших восточных рубежей. Они ждут слабины.

— Они ждут признака моей слабости, — поправил его Влад, на миг повернув голову. Его холодные серые глаза скользнули по Серафине, заставляя ее внутренне сжаться, но тут же вернулись к советнику. — Они думают, что раз отец погиб, то я проявлю её. Я не поддамся на их детскую и очевидную провокацию. А если сомневаются… — Граф отпустил цветок. — Пригласи вождя стаи на переговоры. Пусть вкусят нашего гостеприимства. Уверен, после личной беседы их пыл поостынет.

Георг, удовлетворённый ответом, медленно кивнул, и на его смуглом лице появилось улыбка.

— Как пожелаете, ваша светлость. Я позабочусь о… меню.

Серафина, закончив расставлять фрукты, отступила назад, стараясь раствориться в тени у портьеры, как принято вышколенному персоналу в замке.

“Завтра мне заплатят за этот бесконечный месяц прислуживания вампирам. Ещё пара месяцев, и начнётся новая глава моей жизни”.

***

Виорика протянула Серафине плотный кошель, от которого приятно пахло кожей. Монеты внутри солидно позвякивали.

— Держи, Лучис. Сто золотых. Заработала честно.

Серафина с благодарностью взяла кошель, ощущая его желанную тяжесть. Уголки её губ сами собой потянулись вверх.

— Огромное спасибо, госпожа Виорика! Я сегодня обращусь к поверенному — отправлю семье.

Виорика махнула рукой, но взгляд у неё был не строгий, даже одобрительный.

– Знаю я, тут почти все семьям отправляют. Повозка будет до обеда у главных ворот, можешь передать письмо, если надо. Не браним за такое.

Впервые жизнь и работа в замке Серафине показались сносными. Да, ночные кровавые сборища, беготня с подносами до ломоты в ногах и в спине, изнуряющий физический труд и общая спальня с ведьмами-бытовичками, которые её недолюбливали. Но сейчас карман фартука оттягивала месячная зарплата, все тяготы окупились.

Серафина, сияя, летела по коридорам, сжимая в руке не просто золото, а надежду. Часть карточных долгов отца она покроет, ростовщики не придут в дом больной матери. Да и на целебные снадобья останется. Здесь Серафине деньги ни к чему, можно отправить почти всё заработанное.