Вампирский сезон уборки

Глава 4.

Бальный зал преобразился. Вместо полумрачной интимности, как при дружеских встречах с вампирами-соседями, его залил яркий свет сотен свечей в хрустальных канделябрах. Длинный стол накрыли с подчёркнутой официальностью. Ни намёка на расслабленную роскошь ночных пиршеств — лишь строгая симметрия, чтобы отсечь саму возможность фамильярности.

Серафина и Флорика застыли у резной дубовой двери с тяжёлыми подносами.

“Надо было наложить облегчающее заклинание! Знала бы, что столько придётся их ждать…”

Дойна, одна из горничных, распахнула двери и низко склонила голову. Её круглое лицо покрыла испарина, а дыхание сбилось.

В зал вошёл Аждахар-хан со свитой – оборотни с Хребтов. Аждахар на голову возвышался над своими спутниками. Он был широкоплеч и массивен. Его кожа отдавала медным отливом, а длинные, чёрные как смоль волосы были заплетены в сложные воинские косы. Жёлтые глаза смотрели цепко. Аждахар не озирался по сторонам, а сразу поймал взгляд графа. Его свита — пятеро таких же суровых оборотней — расселась по разные стороны стола.

Казалось, с оборотнями в зал вошла жизнь.

Георг Кодрян поднялся им навстречу. Он радушно улыбался, но взгляд его оставался суровым.

— Аждахар-хан. Замок Фэгэраш признаёт ваш визит. Мы рады приветствовать сильных соседей с Хребтов.

Гость кивнул. Граф сохранял молчание. Георг указал на свободный стул за столом, и стоило Аждахару сесть, он подал знак Серафине и Флорике.

Девушки поднесли к столу деревянные подносы. На них дымились огромные, едва прихваченные огнем куски мяса, с которых стекал розовый сок. Воздух пропитывался запахом железа и дыма. Рядом грудами лежали лепешки из ржаной муки.

Кухарка Клара расстаралась по поручению графа.

Аждахар-хан протянул руку, вырвал из поросёнка кусок плоти и медленно разорвал мощными челюстями. Его люди последовали его примеру.

Серафина, видевшая оборотней еще в академии, знала их нравы. Даже Флорика, судя по её спокойному виду, уже успела привыкнуть к их особенностям

— Наши земли голодны, Кодрян, — пророкотал Аждахар-хан, сглотнув. — Стая растёт. Им нужна дичь. Мы требуем пересмотреть границы.

— Ваша плодовитость впечатляет, но нам необходимо питаться, — парировал Георг, брезгливо отводя взгляд от мясного пира. Он вновь послал сигнал горничным.

Серафина и Флорика бесшумно двинулись вдоль стола, расставляя перед вампирами графины с алой жидкостью, а перед оборотнями кувшины с тёмным крепким элем.

Дойна во второй раз распахнула двери, и в зал шагнули три молодые девушки-донора. Взгляд Аждахара лишь на секунду задержался на них, прежде чем вернулся к сочному мясу. Широкий жест вампиров был ему понятен, но не интересен. Даже Серафине стало ясно – его стаю нельзя купить «сладкой кровью». Они пришли говорить о земле, о настоящей пище.

– Граф Фэгэраш, - имя прозвучало как издевка. Оборотень смотрел только на него, решив вести переговоры напрямую. - Ты богат. Твои земли плодородны, но тебе они даже не нужны. Девушки из соседних деревень считают за счастье приподнести себя и свою кровь тебе. Ты живёшь в этом замке один. А я, - Аждахар ударил себя кулаком в грудь, - живу в стае, которая вынуждена ползать по Хребту в поисках заблудших овец с твоих полей. Отдай нам часть территории по доброму. Будь милосерден к моему народу, иначе мы придём в твой дом уже без мира.

Георг улыбнулся, и в его глазах вспыхнули те самые золотые искры, что предвещали бурю.

— Всё в мире имеет свою цену, хан. Особенно — земля. Давайте обсудим, какую цену готовы заплатить вы. Вся ваша стая.

Слова Георга повисли в воздухе, как боевой снаряд. Серафина застыла с пустым подносом у груди. Мурашки бегали по коже. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей и чавканьем грызущих кости оборотней.

Девушки-доноры, будто изваяния, стояли у стены. Их обучение было безупречным: взгляды опущены, дыхание ровное, позы выражали благоговейную готовность к служению. Они были живым товаром, выставляемым напоказ, — демонстрацией богатства и власти графа. Подношением, которое оборотни с таким презрением отвергли.

Граф Влад Фэгэраш, до сих пор хранивший ледяное молчание, наконец пошевелился. Он медленно пригубил из своего бокала. Он самодовольно смаковал напряженность момента.

Его холодные серые глаза встретились со взглядом Аждахара. В них не было ни гнева, ни страха. Лишь превосходство.

— Ты говоришь о милосердии, — почти шёпот, но каждое слово было отточено. — Как будто оно что-то значит в разговоре между хищниками. Ты требуешь землю, потому что твоя стая плодится и голодает. Это не моя проблема. Это признак слабости вожака. Сильный находит добычу. Слабый — выпрашивает объедки.

Георг Кодрян напрягся, готовый броситься на защиту графа.

Серафина почувствовала, как Флорика незаметно тронула ее локоть и кивнула на выход. Испуг читался в каждом её движении.

Слова Влада повисли в воздухе. Жёлтые глаза Аждахара сузились до щёлочек, а его спутники замерли, как звери перед прыжком. В воздухе таилась ярость, готовая прорваться наружу. Флорика сильно вцепилась Серафине в руку, словно моля её бросить поднос и достать волшебную палочку.

И в этот миг плавно, почти лениво, поднялся Георг Кодрян.

Его движение, властное и спокойное, на мгновение отвело на себя все взгляды. Он распрямился как хозяин положения. Его тёмный взгляд обвёл каждого оборотня по очереди, и каждый почувствовал на себе его тяжесть, его возраст, его силу.

— Хан, — голос Георга обволакивал гипнотической мощью, которая заставляла слушать. — Ты пришёл в наш дом. Ты вкусил наши дары. Ты принял наше гостеприимство. У нас, вампиров, древние законы. И разве закон гласит, что гость, переступивший порог, становится добычей? Пока ты под нашей кровлей — ты под нашей защитой.

Он сделал медленный шаг вперёд, и казалось, тень от него стала больше, поглощая свет свечей. Он говорил как древняя сила, с которой нельзя не считаться.