Ванда Здорная и колдовские свитки

7

Ванда намеревалась отдохнуть после испытаний, но, как только отворила дверь опешила – в маленькой комнатушке стоял накрытый на троих стол. Огромный серебряный самовар пыхтел, пахло блинами и земляничным вареньем. За столом сидело двое мужчин - один постарше, усатый с чёрными густыми бровями и живыми глазами-пуговицами, второй помоложе, с точно такими же глазами и редкой бородкой. Незнакомая девушка, что-то увлечённо рассказывающая, подняла взгляд на Ванду и улыбка мгновенно сменилась виноватым выражением лица. Стряхнув несуществующие пылинки с Вандиной формы, которую она зачем-то надела, девушка потупилась и проблеяла что-то вроде:

« батюшка, а вот и моя соседка... ».

Мужик расплылся в улыбке, отодвинул стул и пригласил Ванду присесть рядом.

– Хех. - сказал он. – Мира обмолвилась о тебе, – он обвел глазами комнату, пучки высушенных трав и с некоторым пренебрежением произнес: – травница, значит. Ну коли ума немноговато, то и травницей быть неплохо. Да, Мирка? А я всегда говорил моя дочь только в стражители пойдёт, никаких там этих бабских рукоделий! Подумаешь, работа – травки собирать.

– Отец! – Прошептала Мира и вспыхнула, её глаза наполнились влагой.

Ванда сглотнула ком в горле и улыбнулась, натянув рукава аж на пальцы, чтобы скрыть жуткие царапины.

– Травница. – подтвердила она, от её глаз не укрылось с каким облегчением вздохнула Мира.

– А что, Мирка, прошла испытания-то?

– Прошла, прошла. – ответила Ванда, – не сомневайтесь. Лучше всех прошла.

Отец довольно захохотал и хлопнул лопатообразной ладонью молчащего сына:

- Гляди-ка, Добрыня, прошла! А ты говорил сложно! Небось, одна из первых?

Мира несмело кивнула.

– Ей Ырка попался. – сказала Ванда.

– Ырка? – удивился отец. – А что ж молчишь-то? Нет, ты погляди, самого Ырку одолела и молчит! – не унимался он. – Случалось мне однажды с Ыркой повстречаться, коли б не Медведь ни в жизнь живым не уйти. Хороший мужик он, сильный. Горе у него случилось, да не сломился.

– Горе? - переспросила Ванда.

Рознег кивнул.

– Случилось оно под конец весны. Время было в ту пору тяжёлое, у князя Всеслава жена умерла, и забросил он правление. День и ночь, говорят, лежал в постели и бредил, а тем временем стражники без руководства распустились и стала нечисть про деревням шастать.

Я мал ещё был, седьмой годок мне шёл. Однако хорошо помню тот день. Тогда ещё пожар всполыхнул на окраине, и мужики побежали тушить, а бабы с дитятями дома остались. Моя матушка только уснула на печи, как в дверь затарабанили. Я-то, глупый, подумал батька вернулся. Возьми да отвори. А он стоит на пороге в сгнившем тряпье – глаза выпучены, слюни капают, живот огромный, руки до колен, морда в крови. Ырка. Я как заору, да под лавку. Не тут то было. Схватил он меня за ногу, вытащил, разорвал рубаху ну я от страха и околел, как вдруг Медведь появился. Схватил он тогда Ырку и голыми руками душил. Взгляд дурной, по лицу слезы градом, а он все душит. Пока мужики не прибежали да не оттащили Медведя, а Ырку сожгли.

Помню, как матушка плакала – вернулся Медведь с пожара, а дома жонка не встречает его, тишина. Он в горницу, а они все там, и молодая Белавка, и два его сына, и старики – мать с отцом. Все растерзанные, выпотрошенные уже...

Ужин закончился поздно. Добрыня с батькой засобирались домой, Мира собрала им с собой блинов, провела до двери, а вернувшись потупила чёрные очи.

Форма Ванды была ей велика и, смутившись, она стала стягивать ее с себя, бормоча.

- Прости меня. Ты же видела батьку, для него травница - позор семьи, даром, что девка...

- Думаю, ты чудесная травница, - сказала, улыбаясь, Ванда.

Лицо Миры просветлело и обе девушки поняли, что в тот миг между ними порвалась нить напряжения и заложился фундамент крепкой, душевной дружбы.

***

На утро новость о том, что Ванда без испытаний зачислена к Медведю прогремела на всю Грамотницу, а к обеду стало известно, что Медведь самолично взялся обучать ее рунам. Никогда еще ни до ни после ничего не приводило наставников и учеников в такое замешательство, и в конце концов к вечеру особо пытливые разузнали о том, что Ванда Здорная приходится внучкой Верее Юродивой и, по всей вероятности, переняла ее силу. Куда бы Ванда ни пошла, каждый старался ей угодить, заговорить и подружится. Кто-то заискывал, парни заглядывались, лишь только Илица ходила мрачнее тучи, сторонилась Ванды и глядела исподлобья, если случалось пересечься где-нибудь в коридорах.

Учителя в Грамотнице были доброго нрава. Никто из них учеников не обижал, а ежели ругали то за дело. У стражей на день было три занятия – заговоры с Надией, защита с Медведем, и иномирие с Тишилом – щуплым одноглазым мужичком. Сплетничали, что глаз он потерял за границею в битве с неведомым чудовищем, но он опроверг слухи, признавшись, что однажды ночью в лесу наткнулся на сучок. Дело свое он знал хорошо, за границею бывал часто.

– Вы должны помнить, – поучал Тишило, – быть стражем очень непросто. Много времени стражи проводят в коридорах и за границей. Не привлекать к себе внимания иномирцев мало, нужно сделать все для того, чтобы отвадить их. Так, например, преуспел один из грамотников, изображая ополоумевшего - зимой он разгуливал по деревне в женском платье и соломенной шляпе, убеждая прохожих присоединиться...

Ученики Тишила обращались в слух на каждом занятии - очень уж полюбились его истории об иномирцах и их изобретениях.

– А какие они, иномирцы- то? – Спросила однажды Счаста.

– Какие-какие. – Хмыкнул Тишило. – С рогами да копытами.

Ванда рассмеялась. Батюшка часто сказывал ей о этих загадочных, не умеющих колдовать людях. И сказания те ее немало дивили, но о том, что в целом иномирцы не особо от китежцев отличаются, она с детства усвоила, и как сойти за свою понимала, а потому и на занятиях у Тишилы задних не пасла.

– А правду говорят, что иномирцы о нашем существовании не ведают?

– Э, – протянул Тишило. – Это смотря кто. Предание даже такое есть – что под озером Светлояром проходит тайный коридор. Дескать, проложил его князь Яромил, когда влюбился в мирскую девушку. Говорят, княгиня Чеслава самолично проследила за неверным мужем и в гневе убила соперницу. С тех пор открывается он на исходе Навьего дня, чтобы душа князя могла навестить могилу своей возлюбленной и открыт весь Кащеев день, а после снова смыкается и так много лет подряд.