Ванда Здорная и колдовские свитки

10

Ночью Ванду разбудили всхлипывания. Сперва она подумала, что плачет Мира, но прислушавшись, поняла, что звук доносится из-за стены, со спальни Вольги. 
Вздохнув с раздражением, Ванда перевернулась на другой бок, накрыла голову подушкой и попыталась уснуть, а тем временем всхлипы переросли в рыдания. 
Она тихонько постучала в стену и ,не дождавшись ответа, слезла с постели, выскользнула в коридор и позвонила в колокольчик у двери. Вольга появилась на пороге почти сразу; вся взъерошенная, с гнездом на голове и красным распухшим носом.
– Что у тебя случилось? - спросила Ванда.
Вольга всхлипнула и втянула ее в комнату. В спальне царил полнейший беспорядок. Вольга схватила Ванду за плечи, усадила на кровать. Глаза Вольги блестели от слез.

– Все дело в том, что… он не мог, понимаешь? – Воскликнула Вольга. – Что-то тут нечисто. 
– Объясни по порядку. - Сказала Ванда. - Кто такой "он" и что "он" не мог? 
Вольга вытерла слезы.
– Мой брат. Он служил в княжеской дружине. Не мог он дезертировать, понимаешь? Не мог!

– Так, а теперь начни с самого начала, – попросила Ванда.
Вольга кинулась к шкафу и достала оттуда ворох писем.
– Вот смотри, последнее его письмо и ни намека на побег:
«Милая моя сестрица, спешу поздравить тебя с пройденными испытаниями! У меня все ладно. ; на границе теперича покойно. Возможно, все кончилось и вскоре ворочусь домой, к тому же в сухий положен мне двухседмичный отпуск...» – Бегло прочла Вольга. – Не мог он сбежать, разумеешь? - Она вздохнула и обессиленно упала в кресло. - В письмах он избегал упоминать о том, но однажды обмолвился о пропавших хлопцах. Я... – она всхлипнула, закрыла лицо руками и заревела:  – Я думаю он что-то узнал и его убили-и-и.
– Погоди, что значит...убили? Кто убил и что такого он мог узнать? – Ей вспомнились слова Кия.

"Пропадают стражники. Я думаю, что колдун за тем стоит..."

Вольга упала в кресло напротив и завела свой рассказ. С братом Гордеем они были не разлей вода – не удивительно, ведь родились в один день с разницей в несколько минут. Гордей рос крепким, как деревцо, оберегал, защищал сестрицу. Обучал всему, что умел. О том, чем по жизни заниматься и вопрос не стоял. Давно уж Гордей решил, что станет стражником, а Вольга, как обычно, приняла такое же решение. С тем лишь отличием, что Гордей обучаться пошел не в Грамотницу, а в личные ученики княжеского ратника Рада. К совершеннолетию Гордей был уже бравым воякой, служил в княжеский палатах, охранял сундуки с добром. Как защитная линия стерлась, вызвался добровольцем. О том, что за ужасы творились на границе Вольге не рассказывал, но однажды обмолвился, будто у него, человека, которого никак нельзя было обвинить в трусости, от происходящего стынут жилы.

Началось все со слухов – сказывали, что парни с княжеской дружины разом отправились за границу и все пропали. Вначале Гордей тому не верил, мало ли кому языки почесать охота. Жены да матери они такие – день письма не получат – так едва ли не оплакивают, но вскоре и у него самого закрались такие подозрения.

– Вот что он мне говорил, – рыдая рассказывала Вольга. - Друг его близкий, Гостомысл, отправился за границу и с тех пор о нем ни слуху ни духу, словно подменили -  не пишет, деньги супружнице не высылает, а он ведь единственный кормилец - у них тройка деток, один другого младше. Непохоже на него, говорил. Супружница извелась вся, письма ему бесконечно шлет, а он хоть бы весточкой сообщил, что жив-здоров. Как в воду канул. Стал Гордей по тихому справки наводить. Выяснил, что все пропавшие хлопцы ранее стерегли тайник, где были спрятаны балийские свитки… Хотел рассказать обо всем Ершу, но не успел. Пришла воеводе весть о том, что Гордей самовольно покинул службу. А я Гордея пуще самой себя знаю – не мог он сбежать, Ванда. Не мог и все тут!

Ванда молчала. Ей хотелось успокоить Вольгу, найти утешение, но слова гасли на кончике языка, как под дождем лучина... Она вдруг поняла, почему волей богов оказалась впутанной в эту историю.

"Только тот, в чьих венах ее кровь, разрушит заклятие и найдет свитки в пучине бездны. Ведьма предвидела твое возвращение. То, что ты ищешь, скрыла она на глубине самой глубокой реки".

До утра Ванда не сомкнула глаз, отпаивая Вольгу травяным успокоительным сбором, а утром скоро привела себя в порядок и спустилась в обедню.

Она уже знала с чего начнет. У нее был план.

Когда Ванда закончила свой рассказ, Мира сочувственно обняла ее и обруч тоски, объявший сердце, лопнул пополам.

– Значит, ты хочешь найти свитки? - Спросила Мира.

- Найти, восстановить защитную линию и уничтожить. Никто не должен воспользоваться ими во зло.

***

5

Ловить Лоскотуху решили в седьмой день, а в пятницу Мира слегла с хворью. Голос у нее охрип, уши болели и лоб пылал.

– Что ж это так угораздило? – Просипела Мира, после того, как ее оглядела старшая травница и уложила в постель.

Ванда поставила на прикроватную тумбу банку малинового варенья.

– Ты не беспокойся. Лечись, выздоравливай. Я справлюсь.

Поздним вечером она собрала в дорожную торбу сети и направилась к выходу.

Выскользнув в темноту промозглой осенней ночи, Ванда не заметила, как существо, притаившееся у ворот Грамотницы, последовало за ней. Она чувствовала себя злодейкой, крадучись узкими кривыми улочками. Здесь, за пределами центральных площадей, почти у самой окраины, Новоград был другим - зловещим и опасным, как затаившаяся гадюка.

Чего именно нужно остерегаться Ванда не знала, но чутье подсказало ей - она нежеланный гость. Из таверны вывалилась толпа подвыпивших карликов и Ванда вжалась в стену - ни к чему ей привлекать внимание.

Утопец был слеповат. В полумраке ночного города он упустил Ванду из виду, и теперь ругался и поднывал:

– Хозяин будет недоволен... он накажет меня. Куда она подевалас-с-сь?

Припав к земле, точно пес-ищейка, утопец втягивал носом воздух пока не напал на след.