Ванда Здорная и колдовские свитки

17

Поляну окружали лапатые ели. Отведя ветвь в сторону, Мира застыла на месте, не поверив своим глазам. К вековой сосне был прикован цепями здоровенный волчара, двигающийся на задних лапах, с вывернутыми назад коленями. Происходило с ним что–то странное. Он метался вокруг дерева, воя и скуля, царапал лохматую грудь, раздирая в кровь, припадал к земле и снова вскакивал. 
Оборотень потянул носом воздух и, уловив запах, рванулся было к Мире. Она, испугавшись, отшатнулась, не удержала равновесие, упала в рыхлый свежевыпавший снег, но цепи сдержали его, и он,   закинув голову, взвыл в предрассветное небо.
– Серебро – раздался позади голос Ванды, и Мира вздрогнула от неожиданности. – Кто мог приковать его?
– Откуда я знаю? – прошептала она. – ты достала корень? 
Ванда кивнула и хлопнула себя по сумке. 
– Смотрите! – Мира уставилась во все глаза на происходящее с оборотнем. Он закричал и забился в судорогах. Его конечности стали уменьшаться, жесткая шерсть врастала в кожу, серебряные оковы стали велики запястьям и упали с громким лязганьем. 
Карие глаза встретились с серым холодным взглядом. Волколак рванул вперед.
– Я знаю этого оборотня! – В один голос закричали Ванда и Велес. – Скорее за ним!
***
Он бежал, петляя промеж деревьев, но преследующие не отставали.
Несколько рун, посланных Велесом, угодили в деревья и раскололи кору, однако последняя, руна силы, сбила его с ног. 
– Что вам нужно? – вскричал Иван. – Кто вы такие?
Его взгляд, полный горькой беспомощности остановил Велеса и он подняла вверх руку, удерживая готовую выстрелить руну.
В следующий миг нечто вопящее и царапающееся налетело на княжевича и повалило в снег. В мельнице рук Ванде едва удалось различить простую деревенскую женщину, бросившуюся на защиту Ивана, как дикая кошка.
– Мама! – Иван подскочил к женщине, и оттащил ее от Велеса. Воинственно настроенная женщина заслонила собою сына.
– Не смейте! – сказала она срывающимся голосом и плечи ее задрожали в беззвучных рыданиях. 
Наконец Ванда все поняла – Иван был длинный, как палица, и худой, вовсе не походящий фигурою на китежского убийцу. Та же мысль, вероятно, возниклла и у помрачневшего Велеса.
– Мы не причиним вам вреда, – сказала Ванда, – но и вы не должны ничего скрывать...
– Пойдем в избу, – женщина кивнула в сторону деревни. Друзья послушно шли за женщиной, которая вела за руку оборотня–Ивана.
Крайняя, у леса, бревенчатая изба была небольшою, но свежевыкрашенной, у ворот стоял желтый старенький автомобиль.
Иван отворил дверь, пропуская девушек перед собою, провел в небольшую, скромно обставленную, комнатушку и предложил присесть на потрепанный диванчик.
Мать Ивана устроилась за столом и завела рассказ.
***
«...омерзительная бледность, выдающая безумие; дикий взгляд глубоко спрятанных под старческим лбом глаз; неправильной формы безобразная лысая голова с торчащими там и сям жалкими волосёнками; прибавь к этому шею, заросшую толстенной щетиной, тонюсенькие ножки и чудовищно громадные ступни»
Сенека
– Жили они бобылем. Ни монетки за душой, Галка вечно денег одалживала... Бабы ее жалели, знали о аварии, случившейся с ней после окончания школы, знали, что с тех пор ей деток иметь не судьба. Умные люди советовали взять мальца из детдома, да все они не решались. А потом вдруг – ... Галка колясочку по двору катает. Да загадочно так улыбается. Ну, деревня на то и деревня. Слухи быстро расползлись. Решили люди, что все же приютили бобыли сироту горемычного. Имя ему дали Олех. Они его любовью не баловали, но и не обижали. Рос Олех замкнутым, нелюдимым. То ли причина была в его внешности, то ли еще в чем, только дети его сторонились. Да... Выглядел он и правда неказисто, невысокий, с тонкими руками–ногами, жидкими, собранными в куцый хвост волосенками, впалыми безумными глазами, а уши, ну точно волчьи, и покрыты густой щетиною... Когда исполнилось Олеху восемь, отец его названый вдруг телеграмму получил и уехал. Где–то на севере умер у него единственный родственник, то ли брат, то ли дядька. Отсутствовал три дня, а потом вдруг возвратился, да не один. Привез он с собою девчушку, лет пяти, ну такую милую, как солнышко. Еленкой звали. Еленку тогда в деревне все полюбили, а она всё о братце пеклась. Всех детей просила его не обижать... А как болел он, (я – то дура старая, и не скумекала, что то за болезнь ему допекает), каждую полную луну месяца от него ни на шаг... Вот так вот. Потом влюбилась, уехала... А на наши головы проклятье пало. Олех дом забросил да в леса сбежал. Вначале никому не вредил, только где лося задерет или корову на пастбище, а потом, видимо ему того мало стало...
***
Олех всем в деревне казался странным, много чего о нем думали – и что слабоумен он, и что отклонения есть. Дети его боялись, и вместе с ними Иван прятался, если кто из ребят увидит, как нелюдимый Олех медленно выползает за калитку и шаркает растоптанными ботинками в направлении сельпо. Много чего выдумывали о нем, но к правде даже не подобрались.
А теперь, прячась в камышах, цепенея от ужаса и боясь пошевелиться, малой Иван раскрыл его тайну. Человеческое лицо Олеха вытянулось и оскалилось волчьей мордой, такой уродливой, что Ивану пришлось закрыть рот рукой, чтобы не завопить. Со страшилок у лагерного костра Иван знавал о оборотнях, но даже в страшилках, казалось ему, никто не приблизился к той неестественной силе и мощи, которая интуитивно ощущалась им, маленьким мальчиком, отделенным от верной смерти густой стеной тростника.
Запрокинув голову, Олех завыл на тонущий в водах лесного озера  солнечный диск (тут Иван удивился, ведь со страшилок знал, что оборотни воют на полную луну, но, в конце концов, какое имело значение несвоевременное вытье за шаг до гибели?!) Однако оборотень вел себя странно. Зверь смотрел в одну точку и казалось то, что он видел там, в взвеси своих иллюзий, владело им. И тогда Иван понял – самое время бежать, сверкая пятками, звать мужиков на помощь, забить насмерть проклятого волка, пока он никому не сделал худа. Подумав так, Иван сделал несмелый шажок назад, а следом еще один. Так, шаг за шагом, он выбирался из укрытия, стараясь ничем не выдать своего присутствия.
Треск!
Оборотень повёл ухом, и взгляд его полыхнул огнем. Выхватив взглядом замершего в зарослях тростника мальчишку, волк в бешенстве ломанулся к нему. Повалив Ивана на землю, он вцепился в горло. Иван уже попрощался с жизнью, встретивщись взглядом со зверем.
Вой, полный отчаяния, был слышен далеко за озером.
Иван не дышал, только не верил своему счастью, когда взвыв, оборотень оставил его, и скрылся за кромкой леса.
– Матерь Божья! – Всплеснула руками мать, и бросилась к сыну, едва лишь Иван ступил на порог.
– Не надо, мамка. – Буркнул Иван, снимая окровавленную рубаху. откуда–то знал, что скверна коснулась его.
***
Женщина закрыла глаза сухонькой ладонью и всхлипнула.
– Отож так оно Ваньке и передалось. Вот так оно было. Отец Ивана выплавил серебряные цепи и в полную луну Ванечка сам приковывает себя цепями... Ни кому никогда он вреда не сделал, то все Олех проклятущий... 
Иван закатал рукава, открыв взору отвратительные шрамы от врезающихся в кожу оков.
– Вы сказали, Олех жил неподалеку? – Кий сверлил взглядом хозяйку.
– Вон там, – Валентина махнула рукой в сторону болота. Дурные слухи про хату ту ходили, и ходят по сей день. Даже Митька–пьяница ни в жизнь туда ногой не ступал, а наши, деревенские, и подавно.
***
Изба на распутье покосилась от времени и дождей. Камышовая крыша местами провалилась, по стене пошла трещина. Дребезжали на ветру неплотно вмазанные окончины, позвякивая осколками стекла.
Ванда толкнула покосившуюся дверь и та нехотя отворилась, скрипнув ржавыми петлями.
В заплесневелых углах рваными простынями повисла паутина. На лежанке полуистлело одеяло, а поверх него до самого потолка стояли кипы бумаг.
Запнувшись о кривую кочергу, Ванда вытянула с вороха несколько листков, пробежала глазами и молча передала Мире.
Обе девушки переглянулись.
Ванда вытащила следующий лист.
– Харатья стражника Завида Лучезарного. Отправлен на службу князем Всеславом в год филина, на пятнадцать китежских лет. Выплачено две тысячи златокованных задатку. Посмотри, Мира, на эти пятна. Это ведь...
– Кровь. – лицо Велеса исказила боль.
– Здесь сотни бумаг. – Сказала Ванда, вытаскивая бумаги, листок за листком. – Харатии, распределения, письма. Нет только выписок по жалованиям...
Ванда коснулась пальцами бурой расплывшейся кляксы возле имени Ильи. 
– Они все мертвы. Они все Замордованные.
Краем глаза Ванда уловила мелькнувшую в оконном проёме тень.
– Помощи ждать неоткуда. – Велес, бледный словно мертвец, привалился к стене.
На крышу с шорохом падала ледяная крупа. Дверь заскрипела.
***
Дверь скрипнула и он переступил порог родного дома.
– Мы снова встретились, Велес... 
***
– Вы... – дыхание сперло. Ванда, дрожа, заслонила собой Миру.
Олех поскреб по подбородку указательным пальцем, на фаланге которого блестел кроваво– черным рубином перстень. 
– Бегите, – шепнул Велес. – я справлюсь сам!
Олех расхохотался, когда Велес бросил в него руну силы, и отразил ее играючи, словно ничего легче никогда не делал. 
Перстень придавал ему сил. 
***
Ерш–Олех послал в грудь Велесу руну Чернобога и Ванда вскрикнула. Время сделалось густым и тягучим и Велес медленно падал, падал с застывшим на лице удивленным выражением. 
Медальон, который он так берег, приняв на себя удар, почернел и обуглился. Но какое теперь это имело значение?
Раздался душераздирающий крик – и Мира упала без чувств.
Олех проследил за направлением взгляда Ванды, она жадно вглядывалась в бьющуюся на шее Велеса жилку.
– Он все еще жив. – сказал двоедушник, – но жить ему осталось недолго. Он умрет мучительной смертью, на жертвеннике, но прежде увидит смерть своей возлюбленной.
– Зачем вы это делаете? 
Он улыбнулся: 
– Замечательно, не правда ли? Все вышло именно так, как я задумал, дорогуша. – С этими словами он взмахнул рукой и Ванду опутали цепкие нити, похожие на паутину. 
В голове стучали тысячи отбойных молотков – все это напоминало кошмарный сон. Но Ванде требовалось время, а для этого нужно было задавать, как можно больше вопросов. 
– Мне нравится играть в игры, Ванда. – Сказал он. – Видишь ли важно лишь выбрать правильную тактику, чтобы получить желаемое. Проход скоро откроется и свершится задуманное. Я расскажу тебе, чтобы скоротать время. Я вырос здесь, в семье мещанина. Мне не жилось у них сладко, но и горечи я никогда не хлебал. Лишь чувствовал что–то в себе иное, неуютное. Мои превращения начались в возрасте шести лет. О, это была такая боль, которую я никогда прежде не ощущал. Настоящая агония. По моим венам текла ядовитая кислота, мои члены разрывало. Когда это случилось я был испуган. Мои приемные родители делали вид, будто все в порядке. В ночь обращений отец запирал маленького волчонка, а я раздирал тело в кровь, желая только одного – смерти.
Я знал, что они ненавидят и боятся меня. Они жалели, что приняли меня в семью. Я слышал, как Гала плакала, она молилась своему богу, чтобы я погиб и перестал отравлять их жизнь своим существованием. Но волчья кровь была сильнее детских болезней, волчья кровь была сильнее их  ненависти. Волчья была сильнее меня. .. Однако скверна оказалась беззащитной перед маленькой девочкой. Перед Еленой. Она одна видела во мне человека, а не чудовище.
Я любил Елену. Любил сильнее, чем можно любить. А она заботилась обо мне. Она научила меня обуздывать зверя, уходя глубоко в леса, где я не мог причинять вред людям.
Когда я вырос, отец рассказал мне о женщине, явившейся из озера, и отдал письмо. Так я понял свою истинную сущность и единственным желанием стало вернуться. Я долго сидел у лесного озера, пытаясь разгадать его тайну и Китеж явился мне. Однажды я стал готов. Китеж принял меня. Конечно, я благоразумно сменил имя и выдумал правдоподобную легенду. Божедара давно умерла, и я поступил на службу к княжевичу Всеславу, который являлся мне братом. 
Впоследствии он не раз признавался мне, что испытывает ко мне родственные чувства, не догадываясь насколько близок был к истине. 
Вместе мы обучались боевым рунам, чтобы стеречь коридоры. Плечом к плечу стояли против нечисти. И возможно, я бы никогда не увидел его истинной сути, если бы не случай.
Мы остановились в Карпатах , выслеживая бескудов... Елена, моя названная сестра, поехала с нами. К несчастью, вскоре ожидалось полнолуние, и мне пришлось скрываться, выдумывая для Всеслава очередную легенду. А когда я вернулся, Елена уже была влюблена в Всеслава. Он нарушил главное правило стражников – рассказал ей о Китеже и вскоре забрал с собой. Я остался. Поселился в хижине на отшибе и зализывал раны. Я думал что простил её.
Вскоре я узнал ,что Елена погибла. Всеслав не смог уберечь её, и я возненавидел его. 
Я вернулся в Китеж чтобы оберегать ребенка, которому она отдала жизнь. Но и тут меня настигло разочарование. Едва увидев его, я понял – паршивец не её сын! Это его ублюдок! Его ублюдок... – повторил он эхом, вмиг утратив металл в голосе. – если бы в нем было хоть что–нибудь... глаза, губы, привычка морщить нос, когда смеётся. Он бы стал мне сыном. Я бы стерег его, как верный пёс стережет малыша своего хозяина. Но судьба насмехалась надо мной. Она забрала Елену, оставив в живых червя, укравшего её, и ублюдка, который не был на неё похож. Меня обуяла злость.
Мне не удалось убить Велеса на озере, меня спугнул охотник, но я только был рад этому. Я вдруг понял, как глупо мстить одному щенку, когда я могу отомстить Всеславу и лишить его того, чего столько лет был лишён я сам. Он распоряжался Китежем, ведь я сам не мог претендовать на него, он был красавцем и колдуном, хотя чего уж скрывать, в последнем я переплюнул его. А ещё он не был с рождения проклят... он имел все то, что по праву принадлежало мне, но он отнял ещё и женщину, которую я любил. 
Однажды мне довелось повстречаться с Гонтией. Она рассказала мне легенду о балийских свитках. Я пообещал отдать ей свитки, если она поможет мне свергнуть князя и вернуть к жизни Елену. И тут в игру вступила ты, Ванда, спутав все мои планы, однако, ты стала настоящей фортуной. Когда я узнал что именно ты можешь стать ключом к тайнику, я понял, что нужно заставить тебя помочь мне. А ты, будучи уверена в том, что спасаешь Китеж, стала помогать мне уничтожить его. Я следил за тобой с помощью своих слуг. И Илица, на самом деле никакая не ведка, а болотница, принявшая человеческий облик. Илица должна была помешать тебе пройти испытания, ведь в мои планы не входило твоё зачисление в ряды стражей, но ты и тут сумела обойти меня. Даже выпив ослабляющее зелье, ты умудрилась поступить к Медведю. Однако я все же победил. Свитки у Гонтии. Вскоре Гонтия поможет мне посчитаться с давним врагом. И вот я здесь, Ванда Здорная, чтобы завершить свою месть. Я здесь, чтобы пролить кровь Велеса на жертвенный алтарь и воскресить любимую.
Сперва я убью тебя, а после твоих друзей, – он засмеялся и бросил в Ванду руну.