Вантала - история одного пирата

29

Я не прошу себя найти удачу,
Я не прошу вернуться вновь ко мне.
На этом свете тоже что-то значу,
А значит, я смогу дойти к мечте.

Холодный пот польётся вновь в тревоге,
И будет снова где-то больно мне.
И только ветер дальше плыть поможет,
А, значит, я смогу доплыть к тебе.

Я не смогу забыть тебя никак,
Твои глаза, губы твои, твои объятья.
Мне за бортом волны поют о берегах,
Где я чужой, где для меня нет счастья.

Бутылка рома опустела ночью вновь,
И вновь кошмары призраками набегают,
Что больше нет тебя, и, может, я с другой
Найду покой, о котором так мечтаю.

Твоё тепло — оно навек с тобой,
А моё сердце стынет в холоде терзаний.
Ушёл я с берегов, мне хорошо,
Но позабыть тебя я не желаю.

Тройкой у тёплого костра расселись друзья на тихом в ночи берегу. Вантала играл свою песню на гитаре и пел с воспоминаниями об Элизе. Он прослезился, а с ним и друзья... Виктор полулежал в отдыхе рядом и, кивая жаркому пламени, углублялся в свои переживания, как и сидевший с ними Константин, чьё сердце также плакало о своём...

Неподалёку виднеющиеся очертания кораблей еле-еле были видны в свете лунного неба. Стихшая песня и мелодия исчезли небольшим эхом в прошлые минуты, протянувшиеся грустным молчанием...

– Мне нужна помощь, – вдруг молвил Вантала и, отложив гитару, стал подкидывать в костёр лежавшие из кучки рядом прутья.
– Кому она не нужна? – хихикнул в шутку Виктор, но тут же сделался серьёзнее. – Неужели ты решился?
– В конце-концов, может, и правда, успокоюсь, – тихо признался он и взглянул на углубившегося взглядом на огонь Константина. – А ты?
– А что я? Ты, давай, лезь на свой балкон. Может, тебе повезёт больше, – последовал ответ того и бросок в огонь крутившейся в его руке до того соломинки. – Тосковать по женщине больнее, когда потерял её.

Наплывающее в их тоску утро розовыми волнами заката рисовалось на небе, а морская гладь отражала его краски. Совместным решениям друзья сразу, как проснулись от сморившего их сна, спокойно оставляли на ожидавшей лодке гитару и кутались в плащи.

Подувший прохладный ветер вдруг начал будто напевать о том, что ещё немного, и холод уже не покинет родные места долгое время. Отправившись в путь на нанятых лошадях, друзья прогуливались по улочкам просыпающейся столицы, выезжая к богатым постройкам поместий.

Перед глазами показались зелёные посадки вокруг заборов и сады. Эта красота не вызывала восторга, теряясь в незаметности от уже увиденного подобного тут и там...

– Вечно запертые ворота, – усмехнулся Константин, когда они вновь остановились у имения, где когда-то Вантала навещал свою дорогую Элизу.
– Она уже может быть не здесь, – вдруг вздохнул тот после молчаливого пути.
– Могу узнать, меня они ещё не знают, – предложил Виктор.
– Давай, – согласился Вантала на неожиданное предложение друга, что показалось разумным, и тот слез с коня.

Виктор толкнул ворота, и те будто того и ждали, открылись. Обнаружив суетившегося за стрижкой кустов садовника, Виктор подошёл к нему:

– Простите, мне доложили, что здесь проживает виконтесса Элиза де Лавиньон!
– О, сударь, госпожа уже давно маркиза Армоур и в данный момент проживает в их имении, – удивлённо взглянул садовник.
– И где это имение? – поинтересовался Виктор.
– Мне не известно, господин, – оглядев его аккуратный наряд, молвил садовник, что-то заподозрив своё.
– Не велено, – понимал Виктор.

Разводя руками, он вернулся к друзьям и забрался верхом:

– Где нам найти имение Армоур?
– Зачем? – сглотнул вдруг ошарашенный Вантала.
– Она его жена, мне жаль, – сочувственно посмотрел тот.
– Я знал, что так будет, – усмехнулся Вантала, и его удивление в миг испарилось. – За моего дядю. Я всё же надеялся на иное, но... Разумеется, не могло быть иначе.
– Ирония судьбы, – покачал головой Константин, и их тройка помчалась по направлению, которое знал Вантала.

Была ли это ирония судьбы или нет, теперь это уже было неважно. Вантала знал, что желание вновь увидеть Элизу сейчас сильнее, а потому гнал коня скорее к месту, которое всю свою жизнь пытался забыть с тех самых пор, как бежал. Да, это был его отцовский дом.

Где живёт дядя, конечно же, Вантале было неизвестно, но он поставил себе цель просто спросить о том родного отца, между прочим, навестив его, припугнуть в отместку за прошлое не сложившееся детство. Вантала был полон чувств.

Расположенная за городскими дорогами, где-то среди красоты лугов возле близлежащего леса, усадьба, наконец-то, показалась. Она была всё такая же, как Вантала себе помнил. Только краски почему-то были тусклее, чем остались в воспоминаниях. Лес возле всё так же возвышался вечной зеленью, и звуки его жизни слегка доносились до слуха...

– Дальше я один! – воскликнул Вантала, резко остановившись у раскрытых ворот, и рванул к дому под наблюдение вставших позади товарищей.

Оставив спокойного коня в руках вышедшего конюха из пристроенной к дому конюшни, Вантала поднялся по ступеням к высоким входным дверям и потянул за верёвку колокольчика.
Давший тот звон пробудил в доме какое-то послышавшееся движение и вскоре двери открыл строго одетый пожилой дворецкий.

– К маркизу Армоур срочно, по делу, от брата, – выпрямился Вантала, и поверивший ему слуга пропустил обождать во всё так же, как помнилось, расставленном зале ожидания.

Пока был один, вокруг царила тишина. Вантала стал осматриваться. Он вернулся домой — это он знал, но чувство, которое теперь испытывал к этому дому, родным назвать было сложно:

«Дом, который был оставлен в беде, в тяжести души, в желании исчезнуть, больше уже никогда не станет родным, да и сам не пригласит за свои стены жить», – вернуться Вантала не желал, но и чувства, что ему этот дом уже не кажется родным и тёплым, не ожидал. Он вырос, и с тем родились иные ощущения...