Вантала - история одного пирата

46

От летней пыли и к дождю...
От листопада к зимы костру,
А от него — к весны ручьям...
Мне будет жаль опять себя.

Мне будет жаль опять себя,
Что прошлое ушло туда,
Где мы не сможем никогда
Быть вместе, как тогда,... вчера...

Мне будет жаль опять снега.
Они ушли, но, да,... вернутся,
Чтобы растаять от огня,
Который разведут весны руки.

Судьба напишет сказку мне,
Где через тьму пройду на свет,
Романом выложит путь в небеса,
Где повстречаю вновь тебя.

Мне будет жаль опять тебя,
Что в своей сказке ты пропала,
Где ты могла спасти себя,
Пока моя сказка не звала.

Мне будет жаль тот летний зной,
Когда не смог сказать: «Постой...»
В тот миг, когда сердца горели
И лгали,... но о чём-то пели...

И вновь наскучит вся игра,
Но нет, не стану я скрывать,
Как я пишу ночами сны,
Которых жаль мне, ведь в них — мы...

– Неужели всё так грустно? – спросил Вантала у закончившего петь молодого моряка, когда они вдвоём сидели на палубе.

Дневная суета с берега доносилась до их слуха, но им было спокойно на корабле без лишних глаз, пока большая часть команды исполняла свои поручения или вновь отдыхала на суше. Усмехнувшись себе под нос, моряк отложил гитару и взглянул в глаза ждущего ответа Ванталы:

– Да, капитан... Жалко порой, что нас не понимают, а бросить море тоже не могу.
– Что ж, Марк, – вздохнул Вантала. – Выбирать нас заставляет жизнь то, что нам важнее. Ты выбрал? Твоя цыганка успокоилась?
– Да, как и вы, как и наши ребята, я душу не предам, – уверенно подтвердил тот, что вызвало в Вантале лишь сжатость испугавшейся души...

Что задрожало в нём, он сразу понял. Его рвало желание выбежать тоже на сушу и умчаться туда, куда звало сердце. Он дождался возвращения помощника к утру и в тот же час скрылся в толпе просыпающегося города.

Мелькающие дома и прохожие исчезали прочь от внимания Ванталы, скачущего верхом всё ближе к воротам не менее роскошного дворца, чем у самого короля. Он слез с коня и, оставив его на привязи у одной из елей, прокрался за кустарники. Его внимание устремилось к беседам в саду.

У расставленного стола со вкусностями средь этого знойного летнего дня красовались некоторые личности высшего света. Вантала всех их осматривал, вглядывался и искал знакомые черты. Долгими его поиски не оказались... Оглянувшаяся дама была Кэтрин...

Её натянутая улыбка обращалась то к небесам, то к окружению, которое она будто не замечала, а примкнувший к её уху кавалер что-то нашёптывал. Хихикнув и слегка отмахнувшись от него, Кэтрин вернулась к сидевшим в весёлых шутках за столом и принялась наслаждаться поданным вином.

Наблюдая всё это, Вантала лишь усмехнулся и плюнул в сторону. Оглядывая всех вокруг, Кэтрин не смогла не заметить и его неодобрительного кивка головой, и как он после этого исчез прочь из вида, пока ещё кто не приметил.

Проглотив с трудом попавший ей в горло глоток вина, Кэтрин резко встала. Она тут же одарила улыбкой всех, в удивлении оглянувшихся, и удалилась за стены дома. Что было далее — Вантала уже не стал досматривать и, просто взобравшись на коня, умчался вон. Его душа сжималась и сейчас, и потом, когда он уже снова стоял на палубе...

– О чём печаль вдруг снова? – встал рядом Константин.
– О, ты вернулся, – улыбнулся Вантала в ответ и вновь отвёл взгляд на морской горизонт. – Помнишь последнее письмо от Виктора? Мне подумалось, может, всё же есть верная душа на свете, а она уже во флиртах с иными, когда мой брат разбит. А может, он прав,... предала она?
– А ты думаешь, она знает, что он жив? – поднял удивлённо брови Константин. – Она имеет на то право. Жизнь продолжается.

– Что-то мне не по себе, что мы все ввязаны в эту историю, – посмотрел на него Вантала. – Чувствую, что-то здесь не так.
– Иди на берег, расслабься, – похлопал его по плечу тот и подмигнул. – Элиза уж наверняка ждёт в вашей комнате.
– Ты прав, пора, – встрепенулся он и, не медля более ни минуты, удалился на лодке к берегу, где в портовом трактире снова поднялся к комнатам.

Там, и правда, в одной из них уже ждала его любовь. Они снова горели в объятиях друг друга, тонули в шёпоте любви и ласке. Вновь этот мир был им безразличен. Они просто о нём забыли, пока опять, после долгого времени, были вместе, наконец-то вместе, без помех и без препятствий, как бы жизнь ни держала их поодаль друг от друга...

Земля белой была,
Но не знала она,
Что мы вновь будем с тобой.
И цветок у реки
Вновь расцвёл от весны,
И любовь позвала нас домой.

Есть вновь солнце, будет лето,
Никуда не убежишь от света,
Будут снова чайки над волной.
Мы сохраним в себе то лето,
Уйдём с тобой от снега,
И запоёт в унисон прибой.
Мы сохраним в себе то лето,
Мы будем вместе — это верно,
И не допустим судьбы иной.

Даже иней не молчит
Среди стужи в ночи,
Шепчет он о тоске любви.
Я ищу тебя сквозь снег,
Сквозь угрозы всех бед,
И приду лишь к тебе, поверь.

– Родной мой, когда же, – шепнула отдыхающая на его груди Элиза, и только огни свечей вокруг освещали их нежные улыбки друг другу среди уже давно гуляющей ночи.

Они отдыхали и словно забыли о времени, которое торопило прибыть очередное расставание, но ни Элиза, ни Вантала пока не боялись. Этот рассвет был не последним, и им это было легче принять, чем тот, что будет скоро всё равно...

Вантала сел удобнее и посадил милую к себе на колени:

– Мне нужно совершить пару плаваний, и тогда приобретём дом.
– Не могу дождаться, когда мы с нашими малышами будем вместе, – закрыв глаза в наслаждении вновь начавшихся поцелуев, молвила Элиза.
– Какими малышами? У нас же один сын, – вдруг насторожился Вантала.
– Боже, – еле слышно выдохнула она и уставилась в его глаза. – Я... Я хотела сказать сразу, но мы... Родной мой, у нас ещё есть сын.