Вантала - история одного пирата

67

На следующий же день Омар примчался вновь на корабль, где Вантала пережидал и строил со своими спутниками план похищения Кэтрин с матерью. Они сидели все вокруг стола, заваленного парой исчерченных бумаг, и при появлении Омара смолкли...

– Я говорить со Стефани, и она сказать, что она приготовить всё возможное. Она ждать чуть позади вместе с дочерью, и у вас только несколько минут, пока стража не заметить и не заставить быстро пойти в беседка. Будет ещё шанс по пути из беседка по аллее,... и всё, – поведал быстро и правильно, как мог, заученными словами Омар.

Он вдохнул воздуха надежды на удачу в деле и прижал руку к груди. Видно было, как спешил и как переживал со всеми вместе своей открытой, доброй душой.

– Ты одет богаче, чем вчера, – заметил Алекс в подозрениях, как и товарищи рядом.

И да, тот, и правда, был одет уже иначе. Было ясно, что вчера он пытался либо скрыться под видом бедняка, либо чтобы данные чужеземцы не разузнали, кто он, но Омар указал на дверь:

– Я приехать из дворца. Ваш корабль должен покинуть земля Османской империи. Наши страны в тяжёлом отношении. Но я говорить с падишахом. Он доверять мне.

И тут Омар поведал, что он – главный евнух при дворе, что его пост очень важен и сам султан доверяет ему. Омар оказался личным курьером в данном случае, но, из-за своего желания и тайного плана, помогает Стефани, герцогине Пэр, теперь с побегом. Омар признался и в том, что и имя он назвал иное, но об этом попросил молчать. В конце своего рассказа он добавил:

– Вам повезло. Наш падишах не бросать ещё платок перед ногами Кэтрин! А значит, её трогать никто не может! И потом, у неё потеря память! Она не помнить ничего. Только маму помнить. Помнить до восемнадцать лет.
– Кошмар, – вздохнул Вантала, откинувшись на спинку стула и оглядев молчаливых собеседников, пребывающих в той же грусти от услышанного.
– Пусть только бросит этот платок, – выдал с ненавистью Алекс.

Вантала понимал, что творится в душе его брата, что тот изо всех имеющихся сил пытается терпеть удары судьбы: «И за его выдержку награда должна быть, но когда и какая — опять вопрос...»
Никто пока не решался говорить более или что ещё обсуждать. Кто теперь Омар на самом деле — им всё равно не выяснить, и не узнать — где правда, где ложь. И надо ли?

«Выбор есть всегда, но какой правильнее... Полагаться ли на помощь, довериться ли этому темнокожему, а, может, искать иной способ освободить из гарема нужных женщин?» — решение нависло над ними, но оно не было долгим.

Поверив Омару, в его откровенность, что читали в глазах, друзья поблагодарили за информацию и желание помочь, убедив в том, что, как только женщины ступят на борт этого корабля, немедленно покинут берега Турции навсегда. Всё должно произойти завтрашним днём по плану, что теперь строили...

Следующий день наступал скоротечностью, о которой только могли мечтать. За занятостью в переговорах о похищении и волнениями за всё, что произойдёт и может произойти, ни один из них не смог сомкнуть и глаза всю ночь. А ночь была так темна, словно это – ущелье перед вратами ада, в котором беспросветно, где не видно и пути, но из которого по раннему утру выводит некоторых на райское тепло и красоту земли огромное солнце...

Омар уже давно покинул корабль и был занят своими привычными осмотрами в гареме господина, о чём Вантала и догадывался, как понял из всех рассказов, что слышал от него. Не обсуждая с другими ничего, он отметил себе интересное отношение этого главного евнуха к Стефани и запомнил, что тот назвал её наставницей:

«Да, судя по всему, Стефани последние годы прислуживала при дворе в гареме, как надсмотрщица за жёнами падишаха. Была ли она женой предыдущего или нет — не известно, но все эти мелкие тайны, может, и выйдут наружу...»

Только одно пока волновало: как получится им, вновь пробравшимся через ещё пустые аллеи, похитить её вместе с Кэтрин?... Они разделились по плану на разные места, с которых можно будет тихо схватить данных особ и незаметно увести прочь от глаз стражников, пока те, не одумавшись, не пересчитали всех и не обнаружили пропажу.

Застыв на местах и приготовив на всякий случай заряженные оружия, все наблюдали приближение разноцветных в одеяниях и укрытых под паранджи женщин. Вокруг них вооружённой стражей выхаживали темнокожие охранники и оглядывали всё и всех вокруг.

Женщины весело гуляли, беседовали кто о чём, будто их жизнь полна лишь радужного счастья и никаких интриг, зла вокруг — нет. Словно это монастырская обитель была под их беспечными ногами, мелькающими узорными туфельками из-под вышитых нарядов.

– Это место очень далеко, и там есть счастье, – послышался голос Омара, говорившего на турецком, заставивший скрывающихся оглянуться и увидеть, что позади всех он стоял за спиной грустно устремившей взгляд в даль Стефани.

Видно было, что душа Стефани мучается. Казалось, покидать эту землю она не желает и, в то же время, желает. Да вот что держит — известно было лишь ей самой... У всех подглядывающих замерли сердца...

– Ты в любви, ты внутри любви, – тихо произнесла на турецком в ответ Стефани. – Дорогой мой... Там есть любовь, готовая быть разделённой.
– Единственная моя, – ласково звучал голос Омара, так и стоявшего к ней близко, но не смевшего прикоснуться к ней, как ни хотел всем видом. – Ты моя надежда, страсть от которой нельзя отказаться, ты моё вчера, сегодня и завтра, но важнее то, что ты мне дорога... Береги себя!
– Не забывай меня, – ответила Стефани и, повернувшись к нему лицом, погладила нежностью тёплой ладони его щеку.