Варьете "Золотая лилия". Последний шанс для тихони

Глава 2

Автомобиль трясся по булыжной мостовой. Я подскакивала на жёсткой узкой лавке, хваталась за неё, пытаясь не ударяться о железные бока кузова. От запаха бензина, лекарств, впитавшихся в дерево, мне стало плохо. Тошнота подкатывала к горлу, и я зажимала рот рукой. В стене, ведущей в кабину, раздался лязг и сдвинулась металлическая задвижка. В открывшуюся щель на меня уставился хмурый провожатый, потом задвижка снова закрылась.

Из-за грохота двигателя ни одного звука не долетало с улицы. Я придвинулась ближе к окошку в дверце и выглянула. Мы выезжали из города, уже миновали предместья и неслись по пыльной дороге среди пустых полей.

«Наверняка меня везут в соседний Гаранд, там ближайшая клиника для душевнобольных», — догадалась я.

Ехали мы не меньше часа, прежде чем показались узкие улицы окраины, простые, в два этажа дома, прячущиеся за скромными садами. Водитель затормозил, послышались резкие голоса. Автомобиль снова тронулся с места, в окошке проплыли высокие стены каменного забора и смыкающиеся створки железных ворот.

Когда дверцу открыли, я с удовольствием вдохнула чистый воздух, выбралась из автомобиля. Мне даже не дали привести себя в порядок и оглядеться, сразу повели в низкое неприветливое здание грязно-жёлтого цвета. Там мои провожатые протянули женщине лет пятидесяти в медсестринской униформе пачку бумаг и показали на меня. Медсестра мельком взглянула на первый лист, убрала в карман передника и, бесцеремонно подхватив меня под локоть, повела по длинному мрачному коридору.

Вскоре в кабинете, дорого и со вкусом обставленном, я сидела на стуле перед молодым доктором. Удобно устроившись в кресле за большим столом красного дерева, он поигрывал очками, с отсутствующим видом смотрел в окно, за которым шелестели от ветра деревья.

— Добро пожаловать в нашу клинику, — наконец произнёс он, пощипывая тонкие рыжие усики. — Я доктор Фолькен.

Маленькая птичка, севшая было на подоконник, испугалась его голоса, вспорхнула и улетела. Как же я ей позавидовала! Вот бы так же улететь на волю, добраться до дома и нагадить на голову Итмону. Я сразу устыдилась такой мысли, но и немного развеселилась.

Доктор разгладил листы, которые ему вручила медсестра, постучал пальцами по фарфоровой чашке, стоящей перед ним, помешал серебряной ложечкой чай. Мне чая он не предложил.

— Вы не возражаете, если я выкурю сигару?

— Я попросила бы вас воздержаться от этого. Плохо переношу запахи.

— И всё же я выкурю.

Я опешила. Какое неуважение! Но виду я не подала. Только выпрямилась сильнее.

Доктор с минуту расправлял щегольской шейный платок, красный оттенок которого подчёркивал нездоровый цвет его лица, долго раскуривал вонючую сигару, и только потом снова уставился в листы.

— Расскажите, что у вас приключилось.

Табачный дым поплыл по кабинету. Я старалась дышать через раз, попутно рассказывая свою версию событий утра.

— …я здорова, насколько могу судить. Поговорите со слугами, моей камеристкой Мод. К сожалению, ей не разрешили приехать сюда. Прислуга подтвердит, что ни агрессии, ни головных болей, ни странностей за мной не водится. И память моя в полном порядке.

Доктор стряхнул пепел прямо на толстый синий ковёр, снова постучал ногтями по чашке, выстукивая какую-то быструю мелодию. Этот звук стал раздражать.

— А отчего же, как вы думаете, лирд Пасифьер, м-м-м, рекомендовал вам лечение в нашей клинике?

— Право слово, не знаю, что на него нашло. Конечно, мы никогда с ним особо не ладили. Не поймите неправильно, мы не ссорились, но и дружбы не водили. У нас разные матери. Кажется, Итмон не любит меня за то, что отец женился на моей матери и что я вообще родилась. С годами отчуждение только росло. Но возьмусь предположить, — у меня было время подумать, пока я путешествовала сюда, — всё дело в деньгах: раз я безумна, наследство, оставшееся после смерти нашего отца, мне не полагается, точнее, моей долей будет распоряжаться брат. Мы не бедствуем, но Итмон и его жена любят жить на широкую ногу.

Некстати пришли мысли о помолвке. «Только бы лирд Элберт не узнал, что меня привозили в клинику для душевнобольных! — взмолилась я. — Это не то, что нужно перед свадьбой. Ну же, поскорее отпустите меня домой».

— Так, паранойя, — прошептал Фолькен, но достаточно громко, чтобы я услышала.

Отчаяние ударило меня наотмашь, сбивая дыхание. Он мне не верит? Как он может мне не верить?!

Доктор что-то стал записывать в папку с бумагами.

— Послушайте же меня, — чуть повысила голос я. В попытках донести мысль невольно наклонилась вперёд, положила руку на стол.

— И приступы агрессии, — негромко продиктовал себе доктор.

Я отпрянула. С трудом верилось в происходящее. Фолькен снова, громко и противно, постучал по чашке. Да он же намеренно меня раздражает!

— Сколько брат заплатил вам?

— И теории заговоров, — хмыкнул доктор, черкнул новую заметку.

— Позовите другого доктора.

— Ну что вы! В этом нет необходимости. Я глава клиники. Уверяю, ваше лечение будет выстроено должным образом. Не о чем волноваться, алирда Ивонн.