Варьете "Золотая лилия". Последний шанс для тихони

Глава 8

Я поворочалась на мешках в безуспешной попытке придать себе достойный вид. Мне стоило многих усилий не наброситься на незнакомца с ворохом вопросов.

— Спасибо, уважаемый проверяющий, — с чувством сказала я, прижав руку к груди. — Все слова в мире не смогут выразить мою благодарность! К сожалению, не знаю вашего имени. Доктор Фолькен не удосужился вас представить.

Незнакомец замер на несколько секунд, прищурился.

— А, — вдруг махнул он рукой легкомысленно. — Имя всё равно фальшивка. И я не проверяющий.

Я вспыхнула.

— Кто же вы тогда? Вас прислали за мной?

— Ну не совсем. — Он склонил голову набок, внимательно вгляделся в моё лицо. — Зовите меня Марон Феринрут.

Проверяющий, этот Марон, радостно улыбнулся и даже раскраснелся.

— Ивонн Бонфи Пасифьер, алирда. А вы? — Я сделала выразительные глаза, намекая, что неплохо бы и ему сообщить о своём положении в обществе.

— Местер.

— Что ж, местер Феринрут, благодарю вас за вызволение меня из… из столь досадной неприятности. Так кто послал вас сюда? Лирд Элберт?

— Никакие Элберты меня сюда не посылали, — поморщился мой новый знакомый. — Не будем тянуть кота за… хвост. Интересный факт: они этого не любят. Я ещё в детстве выяснил, могу шрам показать. Так вот, перейдём к сути. В клинику я заявился по одному делу, — Феринрут замялся, — кое-что надо было выяснить. Но приметил вас… тебя, и подумал: «Марон, что такая красотулечка делает в этой захолустной богадельне? Явно в беде. Надо непременно вызволить прекрасную деву!»

Я не знала, чему больше возмущаться: тому, что он, простой местер, беспардонно решил обращаться ко мне на ты, или тому, что посмел назвать красотулечкой? Такое нахальство непременно стоило пресечь, однако я была не в том положении, чтобы диктовать условия. Тем более моя благодарность за спасение превосходила замешательство от его манер.

— В обмен мне требуется услуга.

— Я могу заплатить вам, не сразу, мне сначала нужно доехать домой и разобраться с некоторыми делами.

Феринрут отмахнулся.

— Не деньги. Услуга.

— Какая же? — настороженно спросила я, не зная, что и думать.

Его изучающий взгляд, скользнувший по мне, одетой непозволительно для мужских взоров, поверг в ужас.

— Подходишь.

Когда я очутилась в этой повозке, то едва не летала от счастья, а теперь подумывала выпрыгнуть на ходу. Вот что бывает с честными девушками, когда они доверяют незнакомцам.

— Ивонн, ты должна помочь в одной интересной работёнке. Да будет тебе известно, красотулька, я сыщик! — с театральным жестом объявил Феринрут. — Недавно трагически погибла девушка, и её безутешные родители обратились ко мне за помощью, подозревают, что дело нечисто. Ты, я думаю, заметила, что я мужчина. Преступление же произошло там, где мужчина будет слишком приметен. Поэтому мне нужна ты.

— Не уверена, что справлюсь с возложенной миссией, местер Феринрут. Никогда не имела склонности к разгадыванию загадок. Будете ли вы столь любезны выбрать другое вознаграждение?

— Не буду.

Улыбка исчезла с его лица.

— Ну хорошо. Что же, по-вашему, я должна сделать?

— Внедриться, это на нашем профессиональном. Покрутиться, разнюхать, тоже профессиональные термины. Разузнать. Пообщаться со свидетелями. А потом доложить мне.

— И куда же я должна… внедриться?

— Варьете «Золотая лилия».

— Варьете?! — я чуть не задохнулась от возмущения. — Да вы не в себе! Исключено!

— Тогда обратно в психушку.

— Я, уверяю вас, вполне здорова. Мне там не место. И вы не посмеете. Вас же поймают! Я назову ваше имя и скажу, что вы меня похитили.

— Давай. Пополнишь коллекцию своих диагнозов.

Я осеклась, вспомнив, как доктор Фолькен любое моё слово извращал и превращал в диагноз.

— То-то же, красотулечка.

Феринрут потянулся ко мне, и я отпрянула, сжалась, намереваясь всеми силами защищать свою девичью честь. Но он постучал в фанеру, отделяющую нас от кучера, и заорал:

— Поворачивай!

— Нет! Дайте подумать.

«Клиника для душевнобольных или варьете? Что хуже? — металась я. — Конечно, надо выбирать вернуться, пусть это грозит мне потерей рассудка и безрадостным существованием, но моя честь и честь семьи не будет запятнана непристойным местом. Но я так не хочу обратно!»

При мысли о палате, больных, таблетках, хлысте меня начало тошнить.

— Ну я же не в бордель тебя отправляю, красотулечка. Всего лишь разузнаешь, что да как, и всё — мы квиты.

Он развёл руками и по-мальчишески озорно улыбнулся.

— Хорошо, — с большим трудом выговорила я и опустила голову, переживая позор и собственное бессилие.

— Вот и замечательно, красотулечка.

— Не надо так меня называть. Моё имя Ивонн! — разозлилась я.