Варьете "Золотая лилия". Последний шанс для тихони

Глава 9

Вокзал Гаранда в этот час кишел людьми. В переполненном зале ожидания мест нам не хватило, но я и не стремилась в толпу: не хотелось быть узнанной.

Я и местер Марон остановились возле перрона у глухой стены вокзала в тени от круглого газетного киоска. Здесь разило нагретым металлом, машинным маслом, и спрятаться от запаха было невозможно. Не люблю поезда.

— Почему я?

Феринрут проводил взглядом отходящий к побережью паровоз, с трудом набирающий ход, и ответил:

— Я уже говорил, исключительное везение. Увидел, сразу решил, что ты там случайно, слишком умный взгляд. «Вот бедняжка! — подумал я тогда. — Надо бы помочь такой красавице. А она смогла бы помочь мне».

— Вы проникли в клинику ради дела сыскного бюро?

— Во-первых, я работаю сам на себя, без бюро. Во-вторых, да, навещал то чудесное заведение по одному очаровательному дельцу. И в-третьих, хоть я и твой босс, но разрешаю называть меня на «ты».

Он расцвёл белозубой улыбкой. Словно румяный малый на рекламе банок с гуталином. Шёл бы Феринрут в актёры. Такой смазливый кривляка непременно отыскал бы там себе применение. Одной улыбкой охмурил бы всех престарелых матрон в театрах, забыл про всякие расследования и оставил бы меня в покое. Может, я всё же смалодушничала, выбрав позорное варьете, а не клинику для душевнобольных?

Однако, грамотно всё взвесив, я решила, что поступаю пусть не правильно, но хотя бы разумно.

«Всего лишь появлюсь в варьете парочку раз, тем более под вымышленным именем, — успокаивала я себя. — Вряд ли в салонах и приличных домах мне потом встретится кто-либо из тех профурсеток. А когда я расспрошу всё, что требует Феринрут, — ну не может же это быть долго — я свободна. Надо бы уже прикинуть, к кому потом обратиться за помощью. Лирда Элберта пока беспокоить не буду. Если моё письмо из клиники просто задержалось и вот-вот дойдёт, то после он наведёт справки, не обнаружит меня в больнице и непременно посчитает, что это чья-то злая шутка. Если письмо не дошло, то и писать больше не стоит. Только наведу сумятицу. Вот бы ещё выяснить, что предпринял мой брат. Сообщил что-нибудь Элберту или нет? Надо побыстрее выполнить долг перед Феринрутом и заняться спасением своей репутации. Боже, ну что я за невеста? Сначала брат упёк в психушку, потом какой-то проходимец в варьете. Лишь бы никто не узнал. Это же будет несусветный скандал! Вдруг Элберт расторгнет помолвку? Я его пойму: такой порядочный, красивый и знатный лирд достоин самой лучшей жены».

Я скосила глаза на Феринрута. Тоже тёмные глаза, тоже тёмные волосы, но никакого намёка на спокойное гордое величие и благородный взор Элберта.

Феринрут без зазрения совести рассматривал девушек, стоящих под огромными вокзальными часами. Прикрываясь шляпками, эти бесстыдницы хихикали и бросали на него весёлые взгляды. Ну и нравы!

— Скоро наша посадка, крас… красивая моя алирда. Но привыкай, временно ты не алирда благородного рода, а местрина. Что с тобой, моя дорогая? На тебе лица нет. Водички?

Я, наверное, в чистилище. Прохожу все круги чёрных испытаний. «Заступница, и да спаси ты душу мою, и бренное тело моё. Укрой косами своими от зла», — прошептала я молитву семикосой деве, глубоко вдохнула, покачнувшись, и Марон подхватил меня под руку.

— Принести воды? Или чего покрепче, утолить твои печали?

Я отвернулась к стене газетного киоска, чтоб этот балагур не видел моего лица. Ну как можно быть настолько бессердечным? Он ещё смеет шутить! Правильно говорил папа, благородный нрав — дар, посланный свыше и немногим.

— Я знаю, что с тобой, — вдруг серьёзно заявил Феринрут, и я обернулась к нему.

— Правда?

— Да. Ты голодна. Я сейчас!

Конечно, вся проблема в этом. Мужчины, что вы знаете о женских страданиях? Хотя я и в самом деле хочу есть. Тут угадал.

Упругой походкой Феринрут зашагал по перрону, лавируя между пассажирами и провожающими. Его не было минут десять, и я уже подумывала, а не сбежать ли, но вовремя приструнила себя: нельзя нарушать данное обещание. Помимо того, останавливала и более прозаическая причина: у меня не имелось ни документов, ни денег.

— Соскучилась? — Феринрут выглянул из-за киоска и улыбнулся. — Я думал, что ты решишь улизнуть.

— И в мыслях не было! Я же дала слово! — возмутилась я и потупилась.

Ну ладно, было, но Феринруту об этом я говорить не хочу.

Он протянул бумажный пакет с поджаренными ломтиками белого хлеба, сдобренного маслом и гусиным паштетом, и мой желудок чуть не подскочил к горлу от счастья.

— Благодарю, — сдержанно сказала я, делая вид, что не особо и голодна. Ещё не хватало снизойти до животных страстей и демонстрировать жуткий аппетит. — Возьму немного.

Я достала из пакета горячий хрустящий хлеб и с удовольствием откусила. Какое неземное блаженство! Лучшие фуршеты и званые обеды никогда так не радовали меня, как эта еда. Не думала, что такие простенькие блюда могут быть настолько вкусны. Подтаявшее масло пропитало горячий хлеб, а гусиный паштет, свежий и жирный, таял во рту.

Очнулась я, только когда доела четвёртый ломтик. Феринрут полунасмешливо смотрел на меня, и я почувствовала себя очень неловко. Накинулась на еду, словно бродячая собачонка!