Варьете "Золотая лилия". Последний шанс для тихони

Глава 11

Несмотря на свои угрозы, Феринрут не ушёл. Прохаживался возле вагона, похлопывал ладонью по сумке, висящей на сгибе локтя. На перроне в сгустках белого дыма от поезда ещё толкался народ, и Феринрут взял меня под руку, вывел из суетливого вокзала. Крики извозчиков, стук копыт, гудки автомобильных клаксонов, топот сотен ног по мостовой оглушили меня. Святая мать, какая суматоха! Приехала бы одна, неминуемо потерялась бы, однако Феринрут ориентировался замечательно. У ворот он свернул направо, уверенно зашагал по тротуару, и минут через пятнадцать, нырнув в стрельчатую арку, мы оказались в тихом сквере. Подумалось, что неплохо бы здесь передохнуть, но Феринрут повёл дальше.

Всё это время мы молчали. Конечно, Феринруту следовало первому начать разговор, уступить женщине, как и пристало воспитанному мужчине, но Феринрут к воспитанным не относился.

— Куда мы идём?

Я первая нарушила молчание. Если придётся с ним сотрудничать, так хоть создам иллюзию добросердечных отношений.

— Посетим местечко, где попытаемся пополнить карманы. Как раз успеваем.

Я насторожилась.

— Хотелось бы знать, что именно ты задумал?

— Здесь недалеко.

Стоило бы возмутиться и указать Феринруту, что он вопиющим образом не отвечает на заданный вопрос, но спорить с ним было выше моих сил.

После сквера потянулись улицы, в вечерний час полные гуляющих. Этот район я ни разу не видела, поэтому с любопытством, конечно же, скромным и достойным алирды, осматривалась. Торилен уже погружался в сумерки. Разноцветные огни разгорались в витринах магазинов, ресторанов, салонов, зазывая прохожих. В домах, теснящихся боками, всё чаще хлопали двери, зажигались окна.

Феринрут свернул к большому полукруглому зданию и отворил для меня высокую массивную дверь, пропуская вперёд. Блеск люстр, гул толпы, чадный воздух налетели, окружили, от неожиданности я попятилась, натолкнулась спиной на Феринрута. Он бесцеремонно положил ладони на мои плечи, и я резко развернулась, сбрасывая его руки.

— Не стоит останавливаться на пороге удачи, — отшутился он. — Никогда не знаешь, что за карты раздаст тебе жизнь. Каждый день — новая игра.

— Какие ещё карты? Где мы? — шепнула я, разглядывая вестибюль, круглые плоские лампы, вмурованные в стены, пальмы в кадках, зеркала в тонких рамах и множество людей, галдящих на все лады.

— Это старый музыкальный театр, его арендуют для городской лотереи. Нам повезло, мы успели на еженедельный розыгрыш.

Я с сомнением огляделась. Толпа не внушала доверия: рабочие в грязных комбинезонах, бедняки, старушки, укутанные в знавшие лучшие времена шали и платки, крикливые девушки, плохо одетые, шумные дети.

— Приличным женщинам здесь не место.

— Не будь так строга, а то подумаю, что ты монашка. Попытать удачу — забава, доступная всем! Тем более нам нужны деньги.

Феринрут нравился мне всё меньше, да и восторг от моего вызволения быстро улетучивался.

— Ты всерьёз готов вложить деньги в такую авантюру, как лотерея? Не лучшее времяпрепровождение для достойного мужчины, — заявила я, не стесняясь откровенности своих слов.

Но Феринрут наглым образом не внял моим наставлениям, отвёл в сторону и без объяснений оставил совсем одну. Даже недослушал!

Мимо сновали взволнованные люди.

— Толстая Мифо, гадалка на углу, подсказала мне счастливые числа…

— А я у Лихача спрашивал. Он по лошадиным копытам гадает. Говорит, сегодня удача моя…

— Мне было предзнаменование! Я видела во сне правильные циферьки…

Феринрут вернулся, показал веер разноцветных билетов с тонкими виньетками из листьев и раковин, поманил за собой в вестибюль. Я заприметила, что двустворчатая дверь слева ведёт в зал, утопающий в мягкой мебели. Под приятным рассеянным светом от ламп-люминозов вокруг больших столов в удобных креслах сидели великолепно одетые мужчины, лениво перекидывались словами. Там было тише, спокойнее и не так многолюдно, да и посетители, к моему изумлению, респектабельны, но Феринрут, перехватив мой взгляд, неохотно бросил:

— Не пойдём туда, могут узнать. Тебя.

— Мои знакомые не оскорбляют себя появлением в таких местах. Остальным я вряд ли знакома. Даже при отце мы редко выезжали в столицу. А после его кончины стало совсем не до этого.

С тоской вспомнила последние полтора года, когда вместе с горем навалились и все дела поместья. Разбираться с хозяйством мне уже давно приходилось: отцу с возрастом стало сложно справляться самому, управляющим он не всё мог доверить, а брат самоустранился. Но после смерти отца дел стало совсем невпроворот, а Итмон ловко переводил всю рутину на меня. Сперва это очень обижало, но потом я смирилась, решив, что ради отца надо забыть обиды и сохранить поместье в целости. И вот чем братец мне отплатил! Надеюсь, управляющие всё ещё в поместье и не дадут развалить его. Может, к ним обратиться за помощью, рассказать про то положение, в котором оказалась? Нет, право слово, эти мысли просто невыносимы!

— Идём же! Опоздаем, — перебил мои рассуждения Феринрут, от роскошного зала потянул в пыльную, пропахшую дымом неизвестность.