Варьете "Золотая лилия". Последний шанс для тихони

Глава 16

Я всё утро мучилась волнением, а Марон был спокоен, как величавая Ирьюри с её прямым и тихим течением. Когда я обрела душевное равновесие, а кухня стараниями Марона была отмыта и больше не пахла дымом, он усадил меня на диван в гостиной.

— Ивонн, сегодня после полудня отведу тебя в варьете, будешь устраиваться на работу. Назовём этот план «Птичка в гнезде»! Держи ушки на макушке. Пришло время рассказать тебе детали.

Марон сел рядом, но разговора не начинал.

— Итак? — подтолкнула я его.

Марон продолжал молчать, долго и внимательно вглядываясь в моё лицо, но тряхнул головой и заговорил:

— В варьете несколько месяцев назад появилась новая певица — местрина Лилия Латнайф, девушка двадцати лет. Пришла за заработком. Особых звёзд с неба не хватала, однако стала популярна у публики за счëт интересной манеры исполнения и природного обаяния. Две недели назад её обнаружили мёртвой в своей комнате в варьете. Следов взлома нет. Причина смерти — отравление белым мышьяком, он был подмешан в воду в графине. Полиция опросила свидетелей, отработала пару версий, но после вскрытия тела, основной стала версия самоубийства, потому что обнаружился новый факт: девушка была беременна. Однако родители наотрез отказываются верить в самоубийство дочери, так как накануне Лилия написала им довольно жизнерадостное письмо и сообщила, что вскоре собирается приехать домой.

Я помолчала немного, осмысливая услышанное.

— Может, она узнала про беременность уже после письма? Не вынесла позора и приняла роковое решение.

— Вероятность такая есть. Однако родители настаивают, что Лилия так сделать не могла. В их семье, хм, свободные взгляды. Местер и местра Латнайф мечтали о внуках, умоляли Лилию вернуться в родной городок. Они утверждают, что Лилии нечего было опасаться внебрачной беременности.

— Но как же? — удивилась я. — А общество?

— В любом случае местер Латнайф нанял меня в качестве сыщика, и я намерен хорошо выполнить свою работу. Беда в том, что мне пока проникнуть в варьете не удаётся, а время уходит. Прежде всего нужно узнать, кто был отцом ребёнка. Я выяснил, что Лилия обладала, скажем так, любвеобильным нравом, но несколько свидетелей на вопросы полиции об ухажёрах прежде всего назвали имя Аделарда Стэйна, он в составе труппы выступает с акробатическими номерами. Полиция его допросила, однако толковых показаний он не дал. Вообще, все с полицией говорили скупо и неохотно, а я желал бы знать всю подноготную. Для этого мне нужна ты, Ивонн. Убеждён, изнутри ты получишь больше информации. Одно дело говорить с полицией, другое — со своей товаркой по цеху. — Марон поднялся, спрятав руки в карманы, зашагал по гостиной. — Я вызволил тебя из беды, твоя очередь отплатить добром. Невероятно, как мы встретились в клинике, бывают же удивительные встречи. Правда, Ивонн? Правда? Не иначе это провидение и воля небес. Так пусть они нам помогут узнать истину.

— Да будет так, — со вздохом согласилась я.

Часа два мы провели за игрой в шахматы, расположившись за ломберным столиком в углу гостиной. Когда прозвучало заветное «пора», я переполошилась, но выяснилось, что мы идём не в варьете, а обедать. По улице, залитой солнечным светом, Марон повёл меня мимо вчерашнего музыкального театра, по широкой Луанти и дальше. Перейдя по мосту Плачущих дев, мы оказались на площади Генералов.

Обед в дешёвом ресторанчике в общем зале не добавил мне комфорта, но после фиаско с завтраком вкусная еда пришлась очень кстати. Стоит признать, крольчатина под сливочным соусом была бесподобна.

В обеденное время народа стало больше, началась суета, и Марон взяв меня под руку, повёл прочь. Навстречу попались спортсменки, мало того что в брюках, так ещё и настолько коротких, что даже до колен не доставали. Бесстыдницы!

— Что может быть прекраснее шумного Торилена с его весельем, кутерьмой и тайнами? — довольно спросил Марон, вклиниваясь в городскую сутолоку.

— Тихая жизнь в собственном доме за яблочной аллеей, что скрывает хозяев от посторонних глаз.

«Интересно, — тут же пришла мысль, — а не забудут ли собрать яблоки? В прошлом году мы неплохо за них выручили. Скорее бы домой, к своим милым делам. Только бы разобраться с варьете и братом».

— Ивонн, запоминай. Тебе нужно найти местрину Арман, она хореограф. Скажи, что пришла по объявлению устраиваться танцовщицей. И не забудь, ты — Лолли Блант! Постарайся, слышишь? Если не возьмут танцовщицей, то придётся тебе устраиваться туда в поломойки.

Да он шутит! Не иначе!

Пройдя почти всю улицу Элес до конца, мы оказались перед большим трёхэтажным зданием, увенчанным ажурным бельведером. Блестящую на солнце белую крышу поддерживали колонны с причудливой лепниной. И эту изящную красоту портила вывеска над главным входом: брюнетка, бесстыже улыбаясь и подхватив короткую юбку, манит пальцем, а на её груди распустилась пышным цветом золотая лилия.

Я остановилась, не в силах ступить и шагу.

— Что такое? Идём, не бойся. Там не кусаются.

Марон потянул меня дальше, и я против воли зашагала вперёд. Как же я не хочу туда! Немногочисленные прохожие на площади перед варьете уже стали обращать на нас внимания, и я поглубже натянула шляпку.

Я двинулась к главному входу, но Марон шепнул «не сюда» и увлёк меня за угол. Мы прошли между стеной варьете, расчерченной узкими мутными окнами, и каменной изгородью, за которой ютился чахлый сад, оказались на мощёном дворе, заваленном всякой всячиной. Марон отыскал дверь с надписью «для работников» и обернулся ко мне: