Варьете "Золотая лилия". Последний шанс для тихони

Глава 18

Я проводила Арман взглядом и растерялась. И где мне искать экономку? В углу шушукались девушки, посматривая на меня, и я сообразила, что стою как истукан, вдобавок босая и лохматая после танца. Я степенно обулась, чтоб не показаться спешливой, пригладила волосы, надела шляпку и только после этого приблизилась к троице. Усмешки угасли, и девушки уставились на меня.

— Будьте так любезны, — начала я, стараясь быть дружелюбной, — прошу вас, подскажите, где…

Взрыв смеха прервал меня.

— Будьте любезны! — сквозь хохот выговорила одна из танцовщиц, тонкая брюнетка с такими чёрными глазами, что я побаивалась, не ведьма ли она.

— Ты откуда с эдакими манерами? Да брось притворяться! Мы тут не кавалеры, перед нами строить из себя не надо, — добавила девушка напротив меня и подбоченилась. — Ты откуда явилась-то? Местная?

— Нет, — честно сказала я. — Приехала из Уэйра. Вот, ищу работу. Точнее, нашла уже, если местрина Арман не передумает.

— Да не передумает, — махнула рукой брюнетка, встала на полупальцы и прокрутила пируэт, — музыкальный театр отхватил лучших, все туда идут пробоваться. Так что Арман сейчас готова и крокодила взять. Не трусись.

Такое заявление меня немного обидело, я думала, что танцевала хорошо, а не как… крокодил. Я внутренне поморщилась от такого сравнения.

— Биргит, — представилась она и кивнула на блондинку: — Вот Иза. А эта молчунья — наша неподражаемая Сорли, та ещё гордячка и любительница чужих мужиков.

Брюнетка, Биргит, показала пальцем на третью девушку, невысокую и грузноватую.

— Да заткнись, — огрызнулась та, закинула для растяжки ногу на танцевальный станок. — Много ли ты знаешь?

— Может и много. Стэйн же теперь достанется тебе.

Девушки принялись переругиваться, причём такими словами, что у меня загорелись щёки.

— Простите, но всё же… — я запнулась, вспомнив, как надо мной смеялись из-за элементарной вежливости. Надо уподобиться им, чтоб не выказать своего благородного происхождения. — Экономку где искать, а?

Получилось грубее, чем я хотела, и на мгновение показалось, что девушки рассердились, но они даже не заметили.

— Ну идём, — надменно проговорила Сорли. — Сама не найдёшь. Будешь плутать до ночи.

Биргит и Иза быстро повели меня прочь из класса, взяв под руки с обеих сторон, а Сорли ещё и в спину толкала. Они снова весело щебетали, словно и не было ссоры несколько минут назад.

— Откуда ты? А, да, ты ж говорила. Чего сюда припёрлась?

— Пф-ф, да как все. За деньгами и женихами, — проворчала Сорли.

— Жених есть?

— Да. Точнее, нет, — спохватилась я. Не рассказывать же про Элберта.

— Ясно. Бросил, да? И ты из своего Уэйра ломанулась сюда.

— Ну да, так и было, — согласилась я. Это ж хорошо, что они сами придумали и сами поверили. Но на всякий случай надо будет уточнить у Марона.

Мы шли по лестницам и лесенками, коридорам тёмным и залитым светом, навстречу попадались рабочие с инструментами, актёры и актрисы в нелепых громоздких костюмах, жонглёр, подмигнувший нам, за что и получил оплеуху от своей спутницы, видимо, ассистентки.

— А у нас тут весело, — проворковала Биргит. — Люди дохнут, по-настоящему!

Я зацепилась за слова Биргит, сделала удивлённые глаза.

— Люди дохнут?

— Да, да! Представь! Ну! — затараторили все трое одновременно. Даже Сорли оживилась.

— Мы теперь, как всякий уважающий себя театр, с тёмной историей. Может, посоветовать цены на билеты поднять? Нам зарплату прибавят.

— Держи карман шире! — фыркнула Сорли и снова пихнула меня в спину, хотя я и так старалась не отставать от быстрого шага девушек. — Бертини скорей музыкантов наймёт. Всё ему оркестр маленький. На представлениях только живая музыка, — передразнила она, видимо, директора, — все эти снежинки бездушное стекло!

— Что же произошло?

— Была тут одна. Умерла. Или убили.

— Ох!

— Да не дрожи как заячий хвост. Маменькины цветочки здесь не приживаются, вылетают как пробка. Пум! И всё, полетела. Держи нос по ветру.

— Но что случилось с несчастной?

Я приготовилась запоминать каждое слово, но мы долетели (по-другому и не сказать. Разве девушки должны так мчаться? Это же так не благонравно!) до первого этажа, оттуда меня довели до помещения в подвале, очень напоминающего склад и костюмерную одновременно. Бутафорское оружие, наряды, огромные крылья из папье-маше, над головой прикреплённый к потолку верёвками реял бумажный дракон с глазами-стекляшками.

Девушки оставили у меня громоздкой, чёрного дуба конторки и щебечущей стайкой полетели прочь. Я с тоской проводила их взглядом: такой шанс упустила.

За конторкой восседала на высоком стуле монументальная женщина, затянутая в узкое красное платье с корсетом. Внушительная морщинистая грудь еле умещалась в таком откровенном декольте, на которое не всякая молодая решится. На лице, выбеленном, сильно нарумяненном, с искусственными мушками, подведёнными глазами, так что совершенно не оставалось возможности разобрать черты, сияла улыбка.