Варьете "Золотая лилия". Последний шанс для тихони

Глава 19

Комната 303 нашлась на третьем этаже и оказалась до обидного маленькой: вытянутый прямоугольник шириной с одно-единственное окно. Из мебели узкая скрипучая кровать с ватным матрасом, платяной шкаф с полуотвалившейся дверцей, обшарпанный стол, стул со сломанной спинкой, тумбочка и простой туалетный столик с тазом и кувшином для умывания. Над столиком висело тусклое зеркало, тёмное, как и всё в комнате. Жёлтые, выцветшие от времени обои в углах погрызли мыши. Надеюсь, они подавились этими обоями и умерли. Иначе рискую умереть я, если увижу хоть одну.

Окно выходило на внутренний двор, небольшой склад вместо забора, а дальше тянулись серые крыши домов вперемешку с зелёными, едва тронутыми осенней золотинкой куполами деревьев.

Я положила вещи на кровать и села сама.

— А вдруг никогда не вернусь домой и всю жизнь буду так жить?

Перед глазами встала моя милая библиотека, уютное кресло с белым пледом и наш старинный камин с решёткой, которую ещё сам дед заказывал. В груди сделалось тесно.

Нет-нет, долой уныние. Если поддаться, я ничего не смогу, а мне ещё столько предстоит. Хотя сколько столько? Поживу дня три, всё же крыша над головой есть, узнаю, что требуется Марону, а потом вплотную займусь своим бедственным положением. Хуже клиники для душевнобольных ничего быть не может, ну… дом терпимости, но это не он, потому я правильно сделала, что согласилась. Правильно же, да?

Я вздохнула. Примерила танцевальные туфли, атласные, чёрные, со специальной мягкой подошвой, чтобы можно было тянуть стопы и вставать на полупальцы. Выяснилось, что туфли чуть большеваты, но это даже хорошо: если от усталости ноги отекут, будет не так тяжело. Пока можно подложить ваты, мягче будет танцевать.

Частый стук заставил меня подняться. Уже по шумным звонким голосам я догадалась, что за дверью знакомая троица.

— Ну вот! Я же говорила, здесь она! — Биргит уставилась на подруг, стоило мне показаться на пороге. Потом протиснулась мимо меня и вошла.

Даже приглашения не дождалась! Наверняка заводила в этой компании. За ней так же бесцеремонно зашли Сорли и Иза. Биргит сунула нос в шкаф и поморщилась, увидев пыль. Плюхнулась на стул, вытянув ноги. Её манеры меня отталкивали, но недовольства показывать было нельзя. Наоборот, надо расположить к себе.

— Как устроилась? Ты, видать, понравилась Сиазе, раз она тебе отдельную комнату выделила. Или на лапу дала?

— На лапу? — не поняла я.

— Ты что, вчера родилась? Ну деньгами подмазала. Хотя теперь вижу, что нет. Ты откуда такая глупиха? А, вспомнила. Где танцевать училась? Странная у тебя манера.

Я задумалась, а чтобы потянуть время, стала перекладывать бельё и костюм в шкаф. Иза и Сорли сразу же пристроились на кровать.

Если скажу, что с детства брала уроки у самого лирда Олер-Луона, по счастью, много лет назад после отставки из Королевского театра посчитавшего спокойный Уэйр наилучшим местом для отдыха, то мне или не поверят, или сразу заподозрят неладное. Бедной Лолли не по карману такие уроки! Я должна думать как простая местрина Лолли Блант, а не алирда Ивонн Бонфи Пасифьер.

— Училась в колледже хореографии, — равнодушно сказала я.

— О-о! — хором затянули девушки. — Колежка! Ну даёшь! И сюда припёрлась!

Я растерялась. Неужели они не там учились?

— Так, наверное, денежки тю-тю. Если в пузе пусто, особо перебирать не будешь. А то пока выискиваешь, ножки протянешь, — с неприятной улыбкой выговорила Сорли, наматывая прядь волос на палец.

— Да! Именно так. Денежки тю-тю, — повторила я. И ведь правда: наследство моё под вопросом, и денег только те, что лежат в кармане платья. Хотя бы здесь врать не приходится.

— Ну теперь ясно, чего ты такая манерная. Расслабься, можно не пыжиться: на работу взяли.

— Где же туалетная комната?

До меня только дошло, что удобств-то в комнате нет.

— В конце коридора. Тебе долго топать.

Час от часу не легче!

— А вы правду про умершую девушку сказали? Я боюсь привидений. Ночью пойду, а вдруг…

— Ну заведи себе ночной горшок, — подала голос Иза.

Девушки захохотали. Я тоже рассмеялась, стараясь влиться в их компанию.

— Признайтесь, вы меня разыгрываете.

— Да больно надо! Вот слушай. — Биргит даже подскочила на стуле от нетерпения. — Была у нас одна певичка, Лилька, смазливая такая, вертлявая. Но зрители на неё ходили. Местер Бертини, наш антрепренёр, учуял в ней что-то, на первые роли ставил, а потом и вовсе под неё номера собрался писать. И тут… — Биргит картинно развела руками, с опаской посмотрела по сторонам и зашептала: — ночью страшная гроза, ветер выл под крышей, как тысяча привидений. А утром Лилию нашли мёртвой!

Биргит сделала страшные глаза и закивала, поджав губы.

Я охнула, приложила руки к щекам. «Не повалиться ли без чувств? Пожалуй, это лишнее, — рассудила я. — Переигрывать не стоит».

— А что именно случилось?

— Отравилась, — встряла в разговор Сорли. — Полиция тут шастала, разнюхивала, но ничего не нашла.