Варьете "Золотая лилия". Последний шанс для тихони

Глава 23

Кошмар! Иначе как преступлением я это назвать не могу. Ох, зря я не послушалась Биргит и не поела в другом месте. На ужин подали варёные овощи без соуса, жёсткий кусок говядины на один зубок и стакан слабого чая. Лучшим артистам принесли варёные яйца, молоко и груши, но так как я к лучшим не относилась, мне они не достались.

Столы тоже не выдерживали никакой критики. Общие, с клеёнчатыми скатертями и без сервировки. Даже цветов на столы не поставили. На вилке был погнут зубец. Наверное, так и выглядят притоны, про которые пишут в газетах, пугая честных людей.

Стол для кордебалета оказался в самом углу, и я могла понаблюдать за труппой варьете. Прожевав пресные овощи, я поглядывала по сторонам, одновременно прислушиваясь к болтовне своих, страшно сказать, коллег, но ничего полезного не услышала. Выяснилось, что всего танцовщиц пятнадцать: кордебалет и три солистки-корифейки, Элодина, Калли и Марианелла, которым доверяли отдельные номера. Они сидели во главе стола, поглядывая на всех с чувством глубокого превосходства. Новеньких оказалось всего три: кроме меня, ещё две девушки, они устроились сюда восемь дней назад. И тут открылось неприятное известие: новых танцовщиц, поступающих в варьете, называют блохами, чтобы прыгали выше, и так как я самая новенькая, то меня тут же прозвали блошкой. Я не хочу быть блошкой!

После ужина в расстроенных чувствах я вернулась в комнату. Распаковала брошенные впопыхах свёртки, впервые в жизни сама протёрла пыль, намочив край полотенца, и развесила одежду. Одна-единственная тусклая лампочка под потолком совсем не давала света, и я взяла в долг у знакомой троицы из 314-й спички и свечу, обыкновенную парафиновую свечу. Я их, наверное, с детства не видела. Давно у всех газовое освещение, а в богатых домах — люминозы и дорогие фотейносы, мои любимые кристаллы, излучающие свет.

Я зажгла первую спичку, от неё запалила вторую и уже её поднесла к свече. Три огня. От порчи должно помочь. На душе стало немного спокойнее. Делать было совсем нечего, вид из окна почти не радовал, поэтому я спустилась в душ, к счастью, довольно приличный, и легла спать.

Завтрак порадовал ещё меньше, чем ужин: жидкая овсяная каша на воде, круглая булочка с маком, кофе и немного сливок к нему.

Переодевшись в репетиционный костюм, я нашла танцевальный класс местрины Арман. Чувствовала я себя неловко. Верх плотно обтягивал тело, а очень короткая — до колен — лёгкая тюлевая юбка, собранная на поясе складками, разлеталась при каждом движении, выставляя напоказ бёдра. А мне предстояло делать вид, что я ко всему этому привычна и ничуть не смущаюсь.

Девушки уже разминались, когда я пришла, пришлось заняться тем же. Ровно в девять вошла местрина Арман, подтянутая, стройная, всё в том же чёрном платье и с вишнёвыми губами.

— На голове безобразие! — выговорила она мне. — Почему волосы торчат? Немедленно привести в порядок!

Я спешно разобрала причёску, туго стянула локоны, свернула в узел, такой же, как у остальных, и закрепила шпильками.

Махнув на меня короткой гладкой тростью с набалдашником из слоновой кости, Арман показала, чтобы я встала в третью линию. Выстроившись в ровные ряды, мы исполнили приветствие и разошлись к танцевальным станкам.

— Уйди отсюда, — прошипела одна из девушек, не запомнила вчера её имени. — Моё место!

Я отошла в сторону, не спорить же с грубиянкой. Местрина Арман поставила нужную снежинку, и зазвучала музыка первого упражнения. Девушки синхронно начали двигаться, и хоть движения были мне знакомы — они универсальны в классическом танце — мне пришлось напрягать всё внимание, чтобы не упустить связки и запомнить последовательность. Не думала, что здесь будет так серьёзно, я считала, в варьете просто ногами дрыгают.

Уже на третьем упражнении мышцы заныли от нагрузки. Я старалась изо всех сил, но местрина Арман всё чаще бросала на меня недовольные взгляды. От волнения я стала больше путаться и отставать от других девушек.

Спокойствия не придавали и крики Арман. Она налетала то на одну, то на другую танцовщицу, а бывало, что и била несчастную по спине или животу, если ей казалось, что девушка сутулится или «распустила брюхо». Танцовщицы косили испуганные глаза на Арман и её ужасную трость и выдыхали, стоило Арман пройти мимо.

Боже, впереди адажио! Я не выживу. И действительно, поднять ногу высоко в сторону у меня получилось с трудом, сказывалось длительное отсутствие занятий.

— Выше! — ругалась Арман. — Колено втяни! Нос куда смотреть должен?

С меня уже пот тёк градом, а мышцы стали словно каменными.

— Локоть подними! Носок дотягивай! Что копошишься, как курица? Успевай!

На перерыве я свалилась мешком в углу, мечтая хотя бы просто отдышаться.

— Да-а, подрастеряла ты форму. — Ко мне подсела Иза, вытянула ноги и легла на них животом, растягивая спину. — Не каждый день занималась?

— Угу, — уныло согласилась я. Говорить, что в последний год я занималась редко и только по настроению, не стоило. Арман узнает, меня точно выгонит.

— Ну ничего. Сейчас будем отрабатывать прыжки, есть шанс блеснуть. Дерзай, блошка!

Иза легко поднялась и убежала к подругам.

«Всё получится! — подбадривала я себя. — Прыжки и комбинации — это почти танец, а танец всегда у меня шёл хорошо, ведь в него я вкладываю душу. Арман ещё похвалит меня».