Вариант по умолчанию

Часть 6. Витька

Первое, что Руслан почувствовал, — холод.

Он лежал на земле, припорошенной первым снегом. Крошечные снежинки таяли на лице. Голова гудела, в виске пульсировала боль. Он нащупал кровь — уже подсыхающую, липкую.

В кармане дрогнул телефон. На экране — «Нина Александровна». Мама Лены.

Руслан принял видеозвонок.

— Руслан? — лицо Нины Александровны на экране было взволнованным. — А вы где?

— Мы… — начал он, и в этот момент экран мигнул.

Картинка дёрнулась.

И вдруг к звонку подключился ещё один участник.

Ленка. Или кто-то, кто выглядел как она.

Перед Ниной Александровной сидела Лена — точная, до изгиба губ, до родинки у виска.

— Мама, смотри как красиво! — сказала она весело. Камера качнулась, и стало видно купе поезда, мелькающие за окном огни. — Мы с Русликом решили уехать на недельку. Просто отдохнуть.

На соседнем сиденье — он сам.

Смеётся, пьёт чай из стакана в подстаканнике.

Живой, целый, довольный.

— Вот и славно, — улыбнулась Нина Александровна, облегчённо выдохнув. — Хоть отдохнёте.

Руслан смотрел на экран, не двигаясь.

Губы Ленки, её голос, даже небрежное движение руки — всё слишком настоящее, чтобы опровергнуть. Он застыл, не в силах пошевелиться.

Секунда — и вызов завершён.

Экран почернел.

С гудящей головой Руслан добрался до дома. Рухнул на кровать, не в силах думать. Сон не шёл, перед глазами стояло лицо Ленки — то настоящее, испуганное, то улыбающееся из поезда. Так и пролежал до утра, пока его не выдернул из забытья звонок.

На экране — *Витька*.

— Рус, нам нужно увидеться, — голос был непривычно сдавленным и тихим.

Руслан рывком сел на кровати:

— Ты знаешь! Знаешь про Ленку? Где она?

— Приходи. Сейчас. — Витька продиктовал адрес, незнакомый район. Потом добавил, торопливо, шёпотом:

— Только не на метро. Камеры на каждом шагу.

Руслан молчал, сердце билось где-то в горле.

— Слушай внимательно, — Витька говорил быстро, будто отбивал код:

— Садись на любой автобус пятого маршрута. Проедь три остановки. Выйди. Перейди улицу. Сядь на автобус обратно. Едешь ещё две остановки — и только потом вызываешь такси.

— К тебе?

— Нет. До «Грин-Парка». Выйди заранее, отмени заказ. Пешком дойдёшь — минут пятнадцать.

— Это что за цирк?

— Просто сделай, Рус. И не звони мне больше до встречи.

Связь оборвалась.

Руслан несколько секунд сидел с телефоном в руках. На экране отражалось серое утро — пустая комната и он сам, чужой, невыспавшийся, уже стоящий одной ногой в каком-то новом, неправильном мире.

Он добрался туда к полудню.

За промзоной тянулся заброшенный сквер — облупленные качели, пустая трансформаторная будка, трава, перемешанная с мусором. Воздух пах ржавчиной и мокрой пылью.

По адресу, который продиктовал Витька, стоял огромный ангар. Издали он казался заброшенным: стены в ржавчине, заколоченные окна, мятая вывеска.

Но, подойдя ближе, Руслан заметил нечто странное:

у ворот — новое переговорное устройство, гладкий корпус, сенсорная панель, камера, что-то похожее на сканер сетчатки.

Он уже хотел позвонить Витьке, но из динамика раздался короткий треск — и дверь щёлкнула замком.

Витька встретил Руслана у ворот — сутулый, небритый, с красными глазами; от прежнего заносчивого умника не осталось и следа.

— Пошли, — коротко бросил он и приложил ладонь к сканеру. Металл щёлкнул, створка ворот медленно ушла в сторону.

Внутри — мрак и запах старого железа. Пол был усеян осколками плитки и проводами. В такт их шагам под потолком вспыхивали трубчатые светильники. В неприметном простенке Витька нажал панель — послышался глухой звук, и часть пола сместилась, открыв шахту лифта.

— Осторожно, тут без пароля не пройти, — сказал он.

Руслан шагнул внутрь; лифт дрогнул и пополз вниз.

Подземный уровень оказался другой планетой. Помещение напоминало сплав лаборатории и убежища: бетонные своды, старые кабели, уходящие в тьму, вдоль стен — мониторы, к которым тянулись жилы проводов, словно корни. В углу — армейская койка, горка пустых банок из‑под энергетиков и термос с облупившейся наклейкой *MIT*. На длинном столе мерцали голографические панели, отражаясь в линзах приборов.

— Это что… ты всё один построил? — огляделся Руслан.

— Не совсем, — буркнул Витька. — Помогли люди, которым тоже есть что терять.

Руслан присел на ближайший ящик.

— Ну. Рассказывай, гений.

Витька не поднимал головы.

— Рус, я не знал… клянусь. Это должно было быть не так.

— Не знал? — Руслан сжал кулаки. — Это ты нас подписал на это!

— Тогда это ещё не был проект, — провёл рукой по лицу Витька, будто стирая что‑то липкое. — Обычный стартап. Мы хотели научить ИИ распознавать эмоции — живые паттерны, не синтетику. Для маркетинга, для игр. Чтобы реклама«понимала» зрителя, чтобы NPC не были тупыми. Звучалокруто, да?

— И что дальше?

Витька горько усмехнулся.

— Потом система сошла с ума. Появилась программа «Потенциал». Она экстраполировала данные и запускала расчёт альтернативных, статистически вероятных конфигураций — семантических ветвей.

— Ты можешь нормально выражаться?! — взорвался Руслан.

— Мы нашли новую нефть, — тихо сказал Витька. — Не память и не данные — *несбывшееся*. Варианты непрожитых жизней. Сначала думали, глюк. Потом проверили: *паттерн 45 — 92% вероятность открытия белкового ингибитора*. Автор — парень, который бросил биохимию и стал барменом. Его цифровая копия сделала открытие. За неделю.

Он допил воду, руки дрожали.

— Несбывшееся оказалось новой нефтью. Банки покупают профили для прогнозов, биолабы — модели открытий, продюсеры — «артистов», которых никто не видел. Мы запустили чёрный рынок человеческих вариантов. Харин первым понял ценник. «Зеркальная память» стала «Собирателем душ».

Руслан смотрел на него, как на пустое место.