Варианты от Ментора

Вариант №7

Вариант № 7.

          Холодно. Опять холодно. Кажется, что холод никогда не кончается. И темно.

          Иван просыпается от холода. Трёт плечи. Дрова догорели в печке-буржуйке. Угли уже подёрнулись пеплом, только красные огоньки пробегали под серым слоем. Иногда порывы ветра хлещут по стене снегом. Тепло ещё быстрее выходит.

Присел на корточки, из стопки газет взял верхнею, скомкал, сунул в топку, сверху поленья. Пламя резво занялось. В трубе загудела тяга. Ветер на улице, задувая в трубу печи, усиливал процесс горения.

Протянул ладони, потом потёр плечи. Подкинул дрова. Теплее стало. Посмотрел на часы, скоро полночь.

          Иван сбежал из Москвы в Сибирь. Сибирь всех примет. Всем места хватит. И живым и мёртвым.

По знакомству, на первое время, устроили помощником машиниста снегоуборочной машины СДП-М.

Звучит, конечно, гордо – «помощник машиниста»! В перспективе может стать машинистом! Но не локомотива, а снегоуборочной машины. «Снегач» -- так называют железнодорожники между собой. Выглядит как вагон с лопатой и крыльями спереди. Не самоходный. Локомотив нужен, чтобы сзади толкать. Но помощник машиниста!

 Работа как работа. Она везде работа. Тяжелая. Снег идёт в Сибири восемь месяцев в году. И засыпает железнодорожные пути. Вот и катается снегоуборочная машина, очищая пути. Толкает её локомотив сзади. И вся жизнь зависит от локомотива. После сцепки, подаёт сжатый воздух по магистралям, электроэнергия, и СДП-М оживает. Готов к подвигам!

          Прожектор ярко освещает путь, с помощью пневматики опускается основная «лопата», она может поворачиваться немного вправо-влево, а если и этого мало, то по бокам сложенные «крылья» могут встать в боевое положение, и тогда площадь захвата снега увеличивается. Пять метров, без малого! И можно не только путь очищаться, но и между путями, обочину. Снег сваливается в одну сторону. До семидесяти километров можно разгоняться. Зверь!

          Когда стоишь у пульта управления, двигаешь рычаги золотников, поднимая «лопату» или расправляя «крылья», снег в лобовое стекло штрихпунктирными линиями, прожектор пробивается через снеговую пелену, ночь. Кажется, что летишь на каком-то корабле сквозь снеговую пелену.

Порой теряется связь с реальностью, подсознание рисует невероятные фантасмагорические картины, схожие с фильмами про космические приключения.

          Но это всё при движении. А вот когда в режиме ожидания… Холод. Печка-буржуйка. Аккумуляторы старые, не держат толком заряд. Надолго не хватает. От того и темно внутри «снегача».

Хочешь не замёрзнуть – успевай, подкидывай дровишки в нутро печки. Хоть и обшит корпус теплоизоляцией, но Сибирь, она и есть Сибирь. Чем холоднее на улице – больше расход.

А дрова надо ещё заготовить. Не принесут тебе в кабину на блюдечке с голубой каёмочкой. Техника хоть и старая, но надёжная. Точно также как и пути, уложенные в девяностых на деревянных шпалах. Гниют шпалы – выбивай, да, меняй их, а рельсы стоят, не выкрашиваются, нет им сносу.

Зато новые «плети» по восемьсот метров современные… Рельсы из кузнецкого края по соседству, выкрашиваются, ведёт их при различных температурах, вот путейцы и маслаются по морозу и в жару, меняя их.

Жара, металл расширяется, зазора не хватает, вырезай, вырубай быстро. Зимой – делай вставку. Хоть и по документам всё хорошо. И пишут претензии на завод. Зато все при работе, при деле. И завод загружен заказами на десятки лет вперёд. И путейцев не сократят сильно.

          Иван закурил, выдувая дым в печку. Дым уносило вверх, в трубу. Лицо грело от открытого огня. От огня и светлее.  Скоро начнётся работа. Хоть и март на дворе, но это вам не юг, а Сибирь.

Потеплело. Не минус сорок на трассе с ветром, всего минус двадцать. Но ветер как с цепи сорвался. Снег, ветер быстро переметают пути. Снега столько, что, кажется, «зеленая зима» никогда не наступит.

Старые работники рассказывали. Как-то приезжали иностранцы. Какой-то клуб любителей железный дорог. Всё фотографировали. Всю технику. Особенно их интересовала старая. Паровозы, тепловозы. Летали на север. При Сталине строили дорогу на Норильск. Сталин помер, не достроили. Но среди вечной мерзлоты стоят паровозы, которые остались в единственном экземпляре в мире.

          Контрразведка рядом с ними крутилась. Всех застращали, чтобы лишнего не болтали. Только улыбались и предлагали им своё гостеприимство. Водки побольше! Но не на рабочем месте!

          А июнь в Сибири – как апрель в Москве. В тайге местами ещё можно и снег встретить.

          Вот тогда и от иностранцев и услышали выражение «зеленая зима». Всем понравилось и запомнилось. Особенно, когда на 9 Мая валит снег. Лето в Сибири короткое, но малоснежное!

Поставил на печь чайник, загнал нож, и одним движением вскрыл банку каши с мясом. Тоже на печь.

          Продолжил курить, глядя на огонь. Усмехнулся. Кажется, что уже несколько лет он работает на железной дороге в Сибири. И ему нравится. И тех денег, что он зарабатывает, ему стало хватать на жизнь. Оказывается, что можно жить и строить планы на будущее. В том числе и поступить учиться дальше. Есть же у него одно техническое образование.