Варвара-Краса и жертва Инквизиции

2

Таша и Карен ехали в такси на заднем сидении, пытаясь сквозь многокилометровую пробку добраться до своего отеля. Снаружи доносились гудки и выкрики цифровых водителей.

- Знаешь, милый, - сказала Таша, прижимаясь к мужу, - от всей этой истории с ведьмами мне немного не по себе. Подумать только, такой же точно генокод, как у меня — и такая ужасная смерть. Я прямо себя на её месте представляю.

- Таш, попробуй абстрагироваться, - обнял жену Карен. - Генокод тут совсем ни при чём. Ей просто не повезло жить в те времена, как и многим другим женщинам, чуть более умным, красивым или чем-то выделяющимся из большинства. Раз не такая, как все — значит, Сатана заклеймил. Но ты лучше подумай, какая это сенсационная находка, хотя и не слишком уж неожиданная. Половина генных маркеров Варвары нашлась и у некоторых египетских фараонов, а это пять тысяч лет назад, то есть ещё больший разброс во времени, да и места никак не связаны.

- Половина маркеров, а не точная копия генокода, - поправила Таша.

- А вот ты сейчас сказала «копия» и натолкнула меня на мысль. Ведь по сути, два совершенно одинаковых генома могут говорить только об одном: Варвара и эта ведьма сами были чьей-то генетической копией, примерно, как и ты. А оригинал, вероятно, связан с фараонами, с царицей Скотой, например. А та в свою очередь… Хм, разумеется, тогда наука ещё не умела клонировать, но с египтянами и так далеко не всё понятно. Одни пирамиды чего стоят... Вывод напрашивается сам собой: кто-то намного раньше нас научился записывать генетическую память. Я уже и Варшавскому об этом говорил, и он, в целом, считает мою мысль интересной, хотя и всерьёз тоже не рассматривает.

Посидев ещё немного в такси, которое окончательно застряло в пробке, супруги решили, что быстрее дойти пешком, и вышли из машины.

Приятно прогуляться тёплым весенним вечером по живописным, полным истории, хоть и очень многолюдным улицам итальянской столицы, где на каждом шагу расторопный официант с меню в руках предлагает отужинать на открытой террасе соседней остерии, а Вечный город кидает к ногам путешественника несчётное количество памятников архитектуры, отчего кажется, что вовсе не люди, а каменные статуи святых и древних полководцев — истинные хозяева Рима.
 

- Кстати, а кого ты имел в виду, говоря с Джей-Би о помощниках? Неужто Петю с Наткой? - спросила Таша, когда супруги подходили к площади Капитолия, недалеко от которой расположился отель «Форум».

- Конечно, - ответил с улыбкой Карен. - Кто-то же должен покопаться для нас в архивах Смоленского музея. Соболевы уже и сессию досрочно сдали.

Профессор Мамедов был не из тех, кто откладывает дело в долгий ящик, поэтому он тут же дотронулся до коммуникатора, встроенного в наручные часы, и попросил Тосеньку прислать ему характеристики студентов, а затем вызвал и самого Петю.

- Соболев.

- Да, Карен Ахмедович, - ответил Петя из коммуникатора.

- Вы же с Наташей ещё в свадебное путешествие не ездили?

- Н-ну, нет, - раздался в ответ удивлённый голос. - Нам пока не по карману.

- Значит, поедете.

- Куда это? - вдруг послышался восторженный возглас Натки.

- В Смоленск, студенты, в Смоленск.

***

Профессор антропологии римского университета Ла Сапьенца Антонио Коцца, невысокий, щуплого вида мужчина в сером халате и стерильных перчатках, сняв очки в красной пластмассовой оправе и хорошенько их протерев, встал в задумчивости над аккуратно разложенным перед ним на целлофане человеческим скелетом с металлической табличкой под номером четыре.

- Вот, пожалуйста, костные останки номер четыре. Приблизительно шестнадцатый век. Как и другие семеро — объект женского пола, европеоидного морфотипа. Возраст на время смерти примерно двадцать пять лет, - профессор замечательно говорил по-русски, хоть и с выраженным итальянским акцентом. - Однако любопытно, что, в отличие от остальных, её казнили через обезглавливание, а не через повешение.

- И чем вы можете это объяснить? - спросил Карен, покосившись на Ташу — не поплохело ли ей от увиденного, но та с совершенно научным интересом осматривала объект, даже не заметив беспокойства мужа.

- Продолжим разговор у меня в кабинете, - пригласил антрополог. - Тут, в общем-то, смотреть больше нечего.

Профессор Коцца сварил в кофеварке три порции эспрессо и усадил российских учёных за стол напротив себя, а сам расположился перед широким монитором с открытой базой данных. За спиной антрополога возвышался стеллаж со множеством ящиков. Набрав код на электронном замке ячейки под номером 458PZ400N, Коцца извлёк из неё пластмассовый контейнер.

- Не буду вас обнадёживать, коллеги: артефактов мы нашли совсем немного, - сказал он, снимая крышку. - Вот это так называемая «позорная табличка» с именем и обидным прозвищем казнённой. Такие имелись у всех семерых и в целом не редкость в подобных захоронениях.

Таша взяла в руки деревянную дощечку и прочитала имя: «Лучия». Второго слова она не знала, да и не хотела знать.

- А вот это очень любопытная вещица, найденная только на объекте номер четыре, - добавил Коцца, выкладывая на стол следующую находку.

- Что это? Ожерелье? Колье? - удивилась Таша, рассматривая металлическое украшение.

Оно состояло из плотно примыкающих друг к другу потемневших от времени бусин со сканью и зернью и богато отделанной серповидной пластины. По центру шёл узор из синих, похожих на сапфиры, камней, а по краям и в центре ниспадали три длинные куполовидные подвески.

- А что в нём любопытного? - поинтересовался Карен.

- Несомненно, украшение дорогое, - ответил Коцца, - и может говорить о знатном происхождении Лучии, но это само по себе довольно странно, потому что осуждённых за колдовство аристократок по всей Европе встречалось крайне мало. Невыгодно было церкви устраивать антиведовские процессы против знати. И потом мне неясно, почему палачи оставили казнённой еретичке её колье. Обычно всё ценное имущество у приговорённых отбирали и отдавали на церковные нужды. С чего бы делать исключение для номера четыре? К тому же украшение как будто выпадает из своей эпохи и во многом отличается от находок того времени. А если вы внимательно посмотрите на него, то не найдёте застёжки, равно как и нити. Кажется, что бусины спаяны между собой, но это не так, их можно свободно крутить. И в целом непонятно, как девушка его надевала, точно в нём и родилась, а оттого складывается впечатление, будто несчастную лишили головы именно с той целью, чтобы завладеть необычным украшением, но по какой-то причине у палачей всё равно ничего не вышло.