Варвара. Курьез с двойным дном

Глава 2.2

– Неужели поссорились? – воскликнула мама.

Варя в ответ только бессвязно промычала, утверждая, что это так.

Но это не было ссорой. Это было концом.

– Это не ссора, это конец, мам, – произнеся это вслух, она ужаснулась.

Неужели и правда конец? – крутилось в ее голове.

Только сейчас, услышав собственные мысли, сказанные собственным ртом, она начала осознавать, что вчера произошло нечто непоправимое.

– Давай-ка, дорогая, по порядку.

– Элка сказала, что Мишка ко мне охладел, потому что я его не подтапливала…

– Как это – не подтапливала?! – ужаснулась мама. – Что, НИ РАЗУ?!!

– …поэтому она решила подтопить его за меня, – продолжила Варя, тяжело всхлипывая.

– Хочешь сказать, он тебе ИЗМЕНИЛ?! Ты что, застала их В ПОСТЕЛИ?!

– Да в какой постели?! – потрясенно выпалила Варя, стремительно покрываясь пантоном оттенка номер семьсот девять – она становилась нежно-красной.

Как было объяснить своей современной маме, что ее дочь, провстречавшись с парнем почти год, до сих пор не была с ним в тех отношениях, при которых измена может происходить в постели.

Как было ей объяснить, что она его не подтапливала, потому что была трусихой?

Вот поэтому и охладел, – снова всплыли в голове слова Элки.

Вот поэтому и подтопила, – всплыли собственные мысли.

– Знаешь что, доча, оттаскай эту козу за волосы, выслушай, что она скажет, а потом подтопи своего кобеля так, чтобы он даже думать о ней забыл.

– Маааамаааа… – простонала Варя, чувствуя, как краска, сойдя с лица, струится в декольте. Слушать нечто подобное от собственной матери было ужасно.

Ужасным было то, что она во всем была права.

– Что МАМА?! Моей дочери восемнадцать лет, а она до сих пор ДЕВСТВЕННИЦА! Дорогая, во времена Шекспира тебе бы цены не было!

– Во времена Шекспира грош бы мне была цена. По их меркам я бы уже была старой девой.

– Посиди в девках еще с годик, станешь ей и по современным меркам.

– И что, ты мне предлагаешь прямо сейчас пойти его ТОПИТЬ?

– Нет, сначала расскажи, что именно ты там увидела. У вас, девственниц, и поцелуй уже ИЗМЕНА.

– А что, не измена? – обиженно прогундосила Варя.

– О господи… – в этот раз простонала мама. Варе представилось, как она закатывает глаза, – Так и знала. Ну давай фантазерка, рассказывай.

Варя, пересказывая, боялась, что мать ее просто высмеет, но на той стороне телефона царила сосредоточенная тишина.

– Варь, поговори с Эллой, – наконец раздался ее серьезный голос, – это больше похоже на недоразумение. А если у них что-то и было, то не больше, чем хвать за задок. Ты ведь знаешь, что дружишь с вертихвосткой.

Варя слушала, всхлипывая, и завидовала здоровому оптимизму самой мудрой женщины на свете.

– Но она не вертела хвостом перед моим парнем.

А может, и вертела. Может, Варя просто ничего не замечала. Может, стоит приглядеться к ней повнимательнее. Но ей не хотелось приглядываться к этой сучке, ей вообще не хотелось ее видеть.

– Не обязательно ее видеть, для начала можешь просто принять вызов.

Или мысли Вари были слишком очевидны, или она думала слишком громко, но вариант, предложенный мамой, был довольно разумным.

– Хорошо… я попробую… – наконец произнесла она.

Для этого она и позвонила. Она хотела это услышать. Она хотела, чтобы ее убедили.

После разговора с матерью Варя решила, что ей и в самом деле стоило выслушать Элку. Хотя бы для того, чтобы узнать, как эта дрянь будет выкручиваться.

Хотя бы для того, чтобы над ней посмеяться.

Спустя время снова позвонила Элка, и Варя глухо отозвалась, не представляя, как выдержать разговор, который еще даже не начался.

– Ну наконец-то! Я уже думала никогда до тебя не дозвонюсь! Что произошло, Варь? Почему ты вчера так быстро убежала?

– Это я у тебя хотела спросить, что вчера произошло, Эллла? – произнесла Варя мрачным официальным тоном. Как на допросе.

Признаете ли Вы, Элла Богомолкина, что во время спаривания с Михаилом Бобрухиным откусили ему голову?

Потому что, куда подевалась голова Мишки, ей и правда было непонятно. Она согласилась выслушать Элку, чтобы это выяснить.

– Ну так и знала, что ты все неправильно поняла! Давай встретимся и поговорим по-человечески.

– Да о чем говорить? Что там можно было понять НЕ ТАК?

Если бы она была судьей, прибила бы ее молоточком.

– Варь, не веди себя как дура.

– А я и есть дура.

– Не вынуждай меня с этим согласиться. Умывай свое заплаканное красивальце, прихорашивайся и выходи.