Варвара. Курьез с двойным дном

Глава 12.6

О чем это они говорили?.. – отстраненно подумалось Варе.

Что Элка чуть не испортила?..

– Варёк, ты чего?! На тебе лица нет! – воскликнула Элка, подбегая следом.

– …душно в зале было… – слабым голосом отозвалась Варя. – Вышла подышать.

– Видать, не помогло, бледная как поганка! Давайте-ка, поехали по домам.

Элка захлопотала, вызывая такси и бросая на Варю встревоженные взгляды. Мишка, притихнув, теперь тоже обеспокоенно ее разглядывал.

– Ты все это время здесь сидела? Почему не позвала? Мы бы сразу уехали.

– Не хотела портить вам вечер, – отозвалась Варя.

Не могла же она признаться, что просто напрочь про них забыла. Весь последний час она так и провела в кресле, утонув в безрадостных картинах своего красочного будущего, и за этот час Рауль больше ничего не написал.

Наверное, ждет, – догадывалась Варя.

Не дождется.

Но что же ей было делать? Ей даже не с кем было поделиться, не у кого спросить совета и просить о помощи. После подслушанного диалога она засомневалась, было ли вообще всё произошедшее чередой случайностей, потому что теперь возникали подозрения, а не были ли они с Раулем заодно с самого начала. Почему Элка так настаивала, чтобы она надела сегодня бельишко поэротичнее? Чтобы, застав ее врасплох, растерянную и испуганную, устроить фотосессию прямо в туалете кинотеатра? Это они тоже вместе продумали?

Или это просто паранойя рисовала ей сюжеты хитроумного многоходового предательства, или оно таковым и было, Варя снова не знала. Снова она сомневалась, стоит ли доверять Элке, но одно она знала наверняка – ей ничего рассказывать не стоит.

Элка, тем временем, вызвала такси, и уже спустя пару минут они втроем катили прочь. Уже выезжая на дорогу, таксист в замешательстве притормозил, поглядывая в зеркало заднего вида, а после и вовсе, вывернув шею, обернулся назад.

– Вы случайно никого не потеряли? – поинтересовался он, и они тоже разом обернулись. В заднее окно они узрели, как за ними со всех ног несется позабытый всеми Бодрянский.

– Не друзья вы мне, товарищи, не друзья! – только и выпалил рыжий, запыханно ввалившись в салон.

– Это ты нам не друг, – огрызнулся Мишка.

– И почему же нет?

– А ты сам подумай.

– К Богомолкиной ревнуешь, Бобрухин? – предположил рыжий, сверкнув насмешливыми глазёнками, и Мишка раздраженно прицыкнул, оскалив зубы; а Варя, обернувшись, вперила в Мишку пристальный взгляд, вопрошающий, так ли это.

– Что?! – не выдержал он.

– Ревнуешь? – холодно поинтересовалась Варя.

– ДУРА ЧТО-ЛИ?!!! – взбешенно рявкнул Мишка, и Варя, чьи нервы уже были измотаны до предела, расплакалась.

– Молодец, Бодрянский, – цыкнул Мишка с досадой.

– А я тут при чем?!

– Ты её до слез довел!

– Ну Бобрухин! Ну феномен! – поразился рыжий.

На минуту воцарилось молчание, только Варя всхлипывала, да шестеренки в Мишкиной голове скрипели, напряжённо что-то обдумывая.

– Фено-мен? – наконец переспросил он. – Это какой-то новый супер-герой?

– Это какой-то супер-кретин, – буркнул под нос рыжий.

Тут, помимо Вари, расплакались все, включая таксиста, только уже от смеха.

Остаток дороги они ехали под Элкины похохатывания, которым вторил водила; рыжий сидел молча и, глядя в окно, сосредоточенно настукивал на коленке только ему ведомые заметки; Варя, отвернувшись к другому окну, продолжала шмыгать носом и украдкой вытирать слезы. Мишка сидел между ними, насупившись; и, скрестив руки на груди, продолжал анализировать природу незнакомого ему слова, но так и не понял, за что его высмеяли.

В таком вот разномастном настроении они и прибыли к Вариному подъезду.

– Может, с тобой посидеть? Мне подняться? Давай поднимусь, – тут же затараторила Элка, выбравшись из машины.

– Не надо, Эл, мне уже лучше, – Варя сразу пресекла ее попытки увязаться следом, понимая, что ее слова не вяжутся с ее убитым видом.

– Точно лучше? – с сомнением переспросил Мишка. – А то я могу подняться...

– Выдыхай, Бобрухин, не та атмосфера, чтобы подниматься, – Бодрянский, оставшись в такси, подал веселый голос из окна, и Мишка смутился.

– Ну в смысле, подняться и зайти… – уточнил тот, но ржущая рожа рыжего еще больше его оконфузила. – Ну, если ты хочешь…

– Не хочет она сегодня, Бобрухин, езжай домой, – не унимался рыжий, переходя на хохот, а Мишка стоял уже совсем красный – теперь не столько от смущения, сколько от злости на этого засранца.

– ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ, БЛ***!!! – в сердцах рявкнул он рыжему. – КОРОЧЕ, ТЕБЕ ЛУЧШЕ ИЛИ НЕТ?!! – рявкнул он Варе, не успев сменить тональность.

– Ну Бобрухин! Ну кавалер! – гоготал рыжий, и Мишка снова подвис.

– Ну-ка сам в вольер, обезьяна!!! – наконец выпалил он, пунцовый от бешенства, (но гордый, что знает это слово).