Варвара Спиридонова, ныне покойная

Глава 08

Вопреки ожиданиям, больше всего впечатлительному Марку из бессонной ночи в роддоме запомнились не крики и искажённое мукой лицо Маши Коноваловой, а слова Варвары Спиридоновой: «А тебе не жалко своей жизни? Дни тянутся за днями. Безликие, одинаковые, серые, не отличимые друг от друга. Тебя ничто не потрясает и не изумляет».

Марк никогда не думал о своей жизни вот так. Ему никогда не казалось, что это уникальный, неповторимый опыт, во время которого может быть весело или грустно, но каждый раз — в первый.

Он-то считал, что добро заключается в ежедневности повторяемых ритуалов: на завтрак овсянка и зелёный чай с имбирём и лимоном, прогулка с Бисмарком, покупка бутылки воды (без газа, разумеется) в одно и то же время в одном и том же магазине. Он ненавидел такие фильмы, в которых люди, умирая от рака, например, вдруг открывают эту жизнь заново и, бросая всё, рвут когти к закату. Всё это было надуманным, попахивало дешёвой философией скучающих писательниц, наполняющих смыслом часы между маникюром и вечерними коктейлями.

В жизни нет никакого смысла. Нет места поискам и метаниям, и что бы ты ни делал, итог для всех одинаков и неизбежен. Всё остальное — популизм и трусость перед тщетностью бытия.

И Марк сердился на Варвару — за её глупые попытки попробовать всё на свете, за хаос, который она несла за собой, за её всегда хорошее настроение, за улыбки, которые были чем-то неуловимо-одинаковым на разных лицах.

Он чувствовал огромный обман и подвох.
Не бывает таких жизнерадостных бодрых трупиков.

Даже если отринуть мистицизм ситуации и взглянуть на Варвару с точки зрения банального здравого смысла.
Глупая девчонка, привязавшаяся к такому зануде, как Марк.

Она могла бы найти себе молодого и отвязного приятеля на своём сайте — запросто. Он катал бы её на мотоцикле и летал бы с ней на самолётах. Они бы гуляли по берегу Тихого океана, бросая ракушки в воду.
А вместо этого она прицепилась к нему, Марку, отравляя собой каждую его минуту.

Блог «Будни бодрого трупика» был оформлен в готическом стиле, глаза уставали от вывертки: ненавистный белый шрифт на чёрном фоне, алые кровавые пятна, мешающие чтению, — всё раздражало и побуждало закрыть это безобразие, но Марк мужественно продолжал листать странички.
А что ему ещё было делать в три часа ночи?
Бессонница настигла его нежданно и, кажется, надолго.

<i>«Здравствуйте, дорогая Варвара. Я так устала от мрака своей жизни. Моим родителям я не нужна, друзья насмехаются надо мной, я никому не нравлюсь, никому не нужна. Возможно, лучше будет присоединиться к вам?»</i>

Варвара подробно отвечала, что нет, не лучше.

<i>«Давайте, — писала она, — я один день побуду вами, а потом смогу более точно ответить, что и как происходит в вашей жизни. Возможно, что-то вы усложняете, а что-то можно исправить. Молодость — это неприятно, да, но это не навсегда».</i>

Другой мужчина жаловался, что женщины его игнорируют, — в свои двадцать пять он всё ещё остаётся девственником, к прискорбию своему и стыду. Варвара заверяла его, что за одну ночь сможет избавить его от этого состояния, и при мысли о том, как она в образе какого-то неудачника будет соблазнять разного рода девиц, Марк непроизвольно дёргал плечом. Ещё и в постель с ними пойдёт, с неё, экспериментаторши, станет!
Ощущение, что за плечом кто-то стоит, нарастало. Он оглянулся. Бисмарк преданно и влюблённо таращился в пустоту за спинкой кресла.
— Кыш отсюда, — сердито сказал Марк, даже не очень сильно ощущая себя болваном. — Нечего подглядывать! Иди вон… лишай человека его позорного состояния.
Тихий ветерок едва задел занавески. Бисмарк заскучал и отправился спать на свою подстилку.
Стало пусто.
Ну вот чем она ему помешала? По крайней мере, у него была отличная возможность высказать всё своё возмущение без всяких возражений в ответ.
Представив, как Варвара бродит по этому миру совершенно невидимая, Марк ощутил прохладу в груди.
Наступит утро, она заключит контракт на новое тело и придет к нему. Наверное.
Если у неё не лопнет терпение от бесконечного Марковского брюзжания.

Варвара появилась через несколько дней. Без предварительного звонка, просто постучала в дверь.
На сей раз это была толстенькая прыщавая девочка-подросток, чьи несчастья сочились сквозь грязные волосы.
— Марк Генрихович, — сказала она вместо «здрасти», — у вас есть деньги? Мне кажется, нам с Верочкой надо начать с банального визита к парикмахеру и косметологу.
— Вы же сказали, что я на вас ещё и заработаю, — ехидно припомнил Марк, — что вы монетизируете свои услуги. А сейчас что? Благотворительность?
— Остаётся, пожалуй, одно: обзавестись тряпками и заткнуть ими все щели моей спальни! — непонятно ответила Варвара и улыбнулась.
И Марк подумал, что больше никогда в жизни не спутает её ни с кем другим, в каком бы виде она ни была. Хоть столетним кубинцем в морщинах и загаре.

— Мне кажется, — сказал он, когда они тряслись в трамвае, — начинать улучшать свою жизнь косметологом — это слишком банально.
— Ах, что бы вы понимали, — рассеянно отозвалась Варвара. Её рука так привычно лежала на сгибе его локтя, что оттуда тепло распространялось даже в пятки.
— Нет, но послушайте. Внешность — это же совершенно не важно, главное — душевные достоинства и другие человеческое качества.
— Да вы, мой дорогой убивец, феминист, — поразилась она. — Ну надо же, сколько вреда неокрепшей мужской психике могут причинить женские журналы! Признайтесь честно, вы почитываете глянец втихушку ото всех.
— Вы прекрасно знаете, чем я и когда занимаюсь, — не удержался Марк. — О какой втихушке вы говорите, если суёте свой нос повсюду!
— Привидение всякий обидеть может, — притворно шмыгнула носом Варвара, но Марку показалась некая грустинка в глубине её зрачков.
— Давай я тебе нормальный сайт сделаю, — буркнул он, — а то от этого глаза вытекают на пол.
Она потянулась и поцеловала его в щёку.