Варвара в морском царстве

Глава 4 Василиса

Судьба дарует нам в нашей жизни трёх учителей,
Трёх друзей, трёх врагов и три большие любви.
Но все двенадцать предстают в других обличьях,
И мы никогда не распознаем, пока не влюбимся,
Не бросим и не сразимся с ними.
Грегори Дэвид Робертс. Шантарам

Триседьмое царство,
23 года назад

Василиса знала свою судьбу наперёд. Единственная дочь царя Николая, наследница Триседьмого царства — она никогда не чувствовала недостатка внимания от окружающих и немногочисленной родни. Рядом постоянно находились мамки-няньки, верные наперсницы, а также вездесущая Яга с дочерью Ядвигой. Если по какой-то случайности родственницы отсутствовали, то их с лёгкостью заменял кот Баюн, редко покидающий избушку. К Баюну Василиса питала противоречивые чувства: с одной стороны, он был всего лишь котом, пусть и говорящим, с другой — именно Баюн успокаивал Василису, когда она маленькой пыталась пробудить в себе магические способности, но не добивалась успеха. Бабка лишь недовольно зыркала и цокала языком, наблюдая за безрезультатными попытками внучки овладеть волшбой, а она заливалась слезами и просила научить хоть чему-нибудь, пусть даже самой бесполезной науке. В конце концов, Яга выдала ей справочник магических трав и велела зазубрить каждую строчку, ночью разбуди ответ дать должна. На долго Василису не хватило. Поначалу она действительно взялась за зубрёжку, отважно бродила по лесу в сопровождении Баюна в поисках нужных трав, но затем забросила это занятие, посчитав его скучным.

— Какой прок от наличия у меня полыни, если я не смогу сварить мало-мальски полезное зелье? — рассуждала она вслух, растянувшись на постели, вместо того, чтобы с первым лучом солнца бежать в лес собирать цветки одуванчика, ромашку и мать-и-мачеху. — Какой прок от знаний, если я никогда не смогу применить их на практике? Пусть Яга сама свои травки ищет, мне они без надобности.

На этом её обучение закончилось, и Василиса со спокойной душой окунулась в царскую жизнь, полную беззаботного веселья и праздной лености. К бабке она теперь выбиралась редко, да та особо и не стремилась к общению. Ядвига с Баюном несколько раз во дворец заходили, чаю попить да разговор с царём Николаем поддержать. Сам царь Николай в лес никогда не ходил, с Ягой особо не контактировал, но дочери знамо дело запретить не мог — родня всё-таки, к тому же могущественная.

Лес, в котором обитала Яга с дочерью и Баюном, по праву принадлежал царю Триседьмого царства, но царь Николай вечно открещивался от этих территорий, прекрасно зная, какая чертовщина там творится. Впрочем, точно также поступали и его отец — царь Берендей, и дед — царь Владимир. Ходили слухи, что прадед Николая — царь Еремей не желал мириться с таким соседством и пытался выжить Ягу всеми способами да только не преуспел в этом, потом и вовсе сгинул в лесу вместе со всем своим отрядом. Сколько ни искали его, следов так и не нашли. Яга лишь плечами пожимала, мол за действия лесных духов не отвечает, они, хоть и нечисть, но тоже к себе уважения требуют, а раз нет его, то извините. Кто к нам с мечом, того мы кирпичом. Царевичу Владимиру тогда только тринадцать лет стукнуло, а он нежданно-негаданно царём стал. Покумекал он на досуге, взвесил всё за и против и повелел в лес без приглашения не ходить, деревьев не рубить, с уважением к незримым соседям относиться. Так с тех пор и повелось: земли царские, а царь там никаких прав не имеет. Василиса была первой царевной, кто спокойно пересекал границу, не боясь сгинуть на неведомых территориях. Во многом это была заслуга её матери — Василисы Премудрой, старшей дочери Яги.

Василиса знала историю знакомства родителей не понаслышке. Её передавали из уст в уста, ведь никогда прежде безродная ведьма не становилась царицей. В детстве Василиса забиралась к отцу на колени и просила рассказать об их с мамой встрече, а отец тяжко вздыхал (всякий раз, когда разговор касался покойной жены) и пускался в запутанное повествование, о том, как нашёл на болоте говорящую лягушку и принёс домой. Лягушка оказалась заколдованной Кощеем Бессмертным девицей, а расколдовать её сможет только настоящий царевич. Потом они поженились и жили недолго, но счастливо. На этом отец обычно снова вздыхал, передавал Василису мамкам-нянькам и уходил предаваться грустным воспоминаниям. По крайней мере, так говорили мамки-няньки, ведя её по длинным коридорам.

Грустным воспоминаниям отец предавался постоянно, поэтому в жизни Василисы его становилось всё меньше и меньше. Да, он любил свою дочь, но никак не участвовал в её жизни. Ей хотелось внимания, она добивалась его капризами и шалостями. Ей хотелось любви, она получала её через подарки и новые платья. Ей хотелось, чтобы отец был рядом, замечал её успехи, хвалил, видел, какой она стала, но этого не случалось. В лучшем случае, он мимоходом трепал Василису по волосам, в худшем — смотрел со своей стороны стола в трапезной и будто не узнавал. Василиса в свои шестнадцать оказалась лишена не только матери, но и отца, а это сильнейший удар для любого ребёнка, ставшего сиротой при живом родителе.

Василиса сбежала из дворца, когда поняла, что иначе привлечь внимание отца у неё не получается. Она даже записку оставила, знала, что мамки-няньки поднимут вой и бросятся к царю всем своим многочисленным составом, а ему не останется ничего, как снарядить людей на поиски и прочесать дом за домом, деревню за деревней. Василиса потирала ладони, предвкушая, как они будут волноваться за неё, как побегают в надежде поскорее её найти. Она даже не собиралась сильно прятаться, решив остаться на виду. В деревне как раз началась ярмарка, приуроченная ко дню весеннего равноденствия. Самое время совместить приятное с полезным: заставить отца вспомнить о наличии у него дочери, помучить противных мамок-нянек, наказать боярышень, приставленных к ней в услужение, и посмотреть, как живут простые люди. Однажды Василиса займёт трон Триседьмого царства, ей придётся с ними взаимодействовать. Лучше начинать с малого.