Варвара в морском царстве

Глава 22 Марья

Триседьмое царство,

23 года назад

О том, что Василиса отказывается покидать спальню, Марья узнала последней. Она едва успела забраться под одеяло в надежде поспать хотя бы немного, когда её бесцеремонно растолкала Даринка, умоляя что-нибудь сделать. Марья зарылась лицом в подушку и попыталась накрыться одеялом с головой, однако Даринка оказалась проворнее и лишила девушку этой возможности. Марья уже собиралась применить магию, как делала всегда, когда Богдана с Настасьей зарывались и переходили все границы, но вовремя вспомнила, где находится, и кто рядом с ней. Поняв, что сопротивление бесполезно, Марья села и широко зевнула. Даринка кинула ей платье и попросила поторапливаться, потому что царевна уже давно должна быть готовой к завтраку.

— Сегодня ожидаются важные гости, царевна обязана появиться там вовремя! Поторопись, молю, иначе не сносить нам голов. Царь-батюшка Василису не накажет, лишь пожурит немного, нам же попадёт, ей богу попадёт.

Марья чертыхнулась, вознеся молитву богине Морене, и принялась одеваться. Когда ей предложили комнату в мансарде, она только обрадовалась, что не придётся делить её с кем-либо из других девиц, но теперь жалела о своём решении. Бег по лестнице спросонья — не лучшая затея, если в планах на день не значилась свёрнутая шея. Марья уже почти добралась до последней ступеньки, когда нога предательски подвернулась, и она, не успев даже испугаться, рухнула на ни в чём неповинного юношу, каким-то неведомым ветром занесённого сюда. Юноша, не ожидавший, что в этой части дворца с лестниц падают девицы, только вскрикнуть успел и рухнул, как подкошенный, а сверху на него приземлилась Марья, радостная, что падение кто-то смягчил. Приземлилась и тут же вскочила, бросившись к незнакомцу. Он лежал на спине, раскинув руки, глаза закрыты, дыхание сбилось, и Марье показалось, что он совсем не дышит. Она наклонилась, прижав ухо к его груди, и через мгновение услышала заветный стук.

— Жив! — воскликнула девушка, радуясь, что никого не убила. — Жив!

Юноша пошевелился, и Марья тут же отпрянула, не зная, куда ей деться: то ли сбежать, покуда он окончательно не очнулся, то ли помочь делом али словом. Василиса со своей бедой затерялась где-то на задворках Марьиных мыслей, хотя должна была остаться на первом месте — царевна всё-таки. Марья аккуратно потрясла юношу за плечо, но не добилась ровным счётом ничего. Поняв, что другого выхода у неё нет, Марья щёлкнула пальцами и обрушила на незнакомца поток воды. Едва первые капли ударили юношу по лицу, он открыл глаза, и встретился взглядом с Марьей.

Она даже сообразить ничего не успела, но сердце вдруг дрогнуло и пустилось вскачь. Марья во все глаза уставилась на красивое лицо юноши, которое до этого не успела рассмотреть, и поняла, что пропала. Он осторожно поднялся, не понимая, откуда взялась вода, и подал Марье руку. Она ухватилась за его ладонь, а затем отстранилась, спрятав руки за спину. Сердце неистово колотилось в груди, бросало то в жар, то в холод, дыхание стало сбивчивым, а в голове образовалась пустота. Марья, которая прежде не лезла за словом в карман, теперь не могла вымолвить и слова, юноша тоже молчал, рассматривая её с ног до головы.

— Иван, — наконец, представился юноша, поправив сбившуюся рыжевато-каштановую прядь. — Я искал обеденную залу, но свернул куда-то не туда, и меня что-то сбило с ног. Спасибо, что помогла.

— Марья, — ответила девушка негромко, не зная, куда деть взгляд. — Это я… я сбила тебя с ног… поскользнулась на ступени… мне очень жаль…

— Рад, что сумел спасти тебя от беды, — улыбнулся Иван, тряхнув мокрыми волосами. — Только откуда здесь взялась вода?

— Ох!

Марья спешно забегала глазами, пытаясь придумать более-менее достоверное оправдание, но в голову ничего дельного не приходило. Впрочем, оказалось, что Ивану ответ не особо нужен, он сам нашел объяснение, показавшееся ему логичным. И Марье ничего не оставалось, как согласиться с ним, мол да, так всё и было.

— Кто-то из слуг разлил здесь воду, когда мыл полы, поэтому ты поскользнулась, а я упал в лужу, когда ты свалилась на меня.

— Трапезная находится на первом этаже, — сказала Марья, решив не заострять внимание на произошедшем. — Я бы показала дорогу, но, боюсь, мне нужно бежать к царевне Василисе. Так что придётся тебе поискать другого проводника. Сейчас вниз по лестнице и дальше кто-нибудь обязательно укажет дорогу…

— Мы ещё встретимся?

— Если богине будет это угодно, — едва слышно прошептала Марья и поспешила ретироваться, боясь сболтнуть лишнего.

Она бежала со всех ног, чувствуя, как полыхают щёки, и ничего не могла с собой поделать. Перед мысленным взором стояло обескураженное лицо Ивана: мокрые пряди сосульками лежат на широких плечах, ореховые глаза лучатся теплом, а губы расползаются в щербатой улыбке. Марья вспомнила, как он подал ей руку, помогая подняться, как сжал её ладонь, будто не желал отпускать, и мечтательно вздохнула. Эта встреча выбила царевну из колеи, показала, что она более не властна над своим сердцем и судьбой. Видимо, богиня вдоволь посмеялась, прядя полотно её жизни. Девица, которая мечтала никогда не влюбляться, полюбила первого встречного. Случится же такое!

Остановившись перед тяжёлой дубовой дверью, Марья перевела дух, поправила волосы и платье, только потом степенно вошла в спальню Василисы. Царевна Триседьмого царства томно возлежала в постели, отказываясь вставать, и просила оставить её в покое. Даринка и Ульяна пытались образумить Василису, сулили богатые дары от приезжих гостей, но девушка была безучастна ко всему, что совсем на неё не походило. Марья поняла, что придётся брать дело в свои руки, иначе Василиса так и будет продолжать строить из себя страдалицу. Уж это она умела получше многих, только волю дай. Марья привыкла к истерикам Василисы, извечному нытью и поиску виноватых, что уже совершенно не обращала на это внимания. У неё был способ решения проблем, который действовал безотказно. Не можешь решить дело разговором, начни жаловаться на свои жизненные неурядицы и постарайся сделать их максимально значимыми и нерешаемыми. Так Марья и сделала. Она села на скамейку подле Василисы, подпёрла подбородок рукой и очень жалостливо сказала: