Ваш консультант – дракон!

ГЛАВА 2. В которой Данила Жарков становится свидетелем преступления

На шестой день после того, как норовистые самоходные санки потеряли управление и унесли Данилу навстречу приключениям, он вышел на работу, как всегда, полный сил, но лишённый вдохновения.

Зимние праздники уже остались далеко позади, но как всегда на излёте зимы, готовились по всем городам и весям её пышные проводы. С катаниями на обычных санях, с гонками по главным улицам и площадям, с весельем и непременным сожжением чучел. В новеньком филиале «Любохода» в Берендейске, помимо санок всех видов, ради грядущих весенин продавались ещё самые простые салазки, а также множество сопутствующих товаров. Жарков умаялся предлагать людям различные самоходные «морозко» и «снегурки» на запросы «а есть у вас тележные колёса? Да обёрнуты ли они соломой? Да украшены ли бумажными цветами?» Были у них и колёса, и чучела, и мётлы, чтобы заметать дорогу зиме, и лопаты, чтобы строить снежные горки. Но разве на одном этом сделаешь хорошую прибыль?

Тем не менее, Данила консультировал и по чучелам.

– Которое изволите? – спрашивал он, подводя покупателя к ряду соломенных, тряпичных, мешковинных и дровяных чучел для сожжения. – Есть вот это, на основе бочки. Дерево хорошее, сухое, загорится на раз.

Но даже не радовался, когда покупали самое дорогое чучело. Тогда как другие консультанты уже поймали предпраздничный азарт. Уводили друг у друга клиентов, старались, чтобы покупатель забрал и самое дорогое, и самое залежалое, смеялись, шутили, потирали руки.

Данила же всё косился на отдел профилактики, гарантийного и экстренного ремонта, и уныло вздыхал. Ему больше по душе были именно профилактика и ремонт, да ещё улучшение механизмов. Вот что у него в руках прямо-таки горело и спорилось, так это ремонтное дело. Однако ни отец, ни дядя не хотели слышать о том, чтобы парень становился мастеровым. Купец, наследник торговой империи, всё такое.

Но было и кое-что ещё, отчего Жарков ходил потерянный и рассеянный.

Девица Потапова, складная и миловидная городовая в нарядной сине-белой зимней форме, всё не шла у Данилы из головы. Сперва он думал, что это магия, и надо просто штраф уплатить по квитанции, а потом мысленный образ Потаповой от него отвяжется. Но он уже и в управе побывал, и уплатил сколько надо (между прочим, оставил почти половину недельного жалованья в «Любоходе») – а о Потаповой всё думал и думал.

Просто наваждение!

И вот сегодня вдруг решил… ну что ж, раз Потапова не идёт из головы, пускай тогда эта голова вместе с самим Данилой отправится к Потаповой. Продал детские санки заботливой бабушке, не забыв предложить и мягкий матрасик, и грелку для ног, и даже дополнительный ремешок для безопасности, потом прибрался на складе и отпросился на час раньше. Вопрос только был – где эту городовую Потапову искать. Но на отсутствие логики Данила не жаловался: раз видел её в районе Медовки, то оттуда и надо начинать поиски.

Закончив с делами, консультант схватил шапку, сунул ноги в тёплые сапоги и, на ходу застёгивая надутый оранжевый, словно апельсин, пуховик, побежал ловить своё счастье. Девушку с карими глазами и конопатым носом, пахнущую пряниками и морозом.

Медовка – район, в котором на каждом шагу продают орехи в меду, медовые пряники и просто мёд. В булочной можно встретить медведя – потому что ну, берендеи народ простой, чего туда-сюда лишний раз перевоплощаться, если на работе? Ну и кому тут городовым служить, как не берендейке? Кто ещё в случае чего тех медведей урезонить сумеет?

Разве что какой-нибудь дракон, да только не по чину дракону городовым работать, в свисток дуть и на гулящих снегурок охотиться.

Снежная нежить, разумеется, будет бояться огнедышащего дракона, да только настоящему дракону на эту мелочь с каланчи плевать синим пламенем!

Данила усмехнулся чему-то своему и свернул на Вяхирев проезд, где давеча на санках летел поперёк движения. Странно, что не сбил никого!

На углу скучал усатый постовой в синей шинельке и белых валенках. На голове белая мерлушковая шапка с красным фетровым верхом, на груди перекрестье из белых ремней – нарядно, нельзя не признать. Но до нарядности Даниле дела не было никакого. Ему была нужна Потапова.

– Скажите, пожалуйста, – обратился он к скучающему городовому, – а вы из какого отделения?

– Из городской полицейской управы Берендейска, одна она у нас, – пожав плечами, угрюмо ответил городовой. – Номер шестой. А ты по какому вопросу?

Данила вздохнул.

– По личному, – признался он. – Ищу девицу Потапову… Она городовая.

– Номер какой?

Городовой показал на свою шапку, где на сверкающей латунной кокарде красовался выписанный красной эмалью номер шесть. Но Данила не помнил никакого номера. Он даже зажмурился. Лицо-то хорошо запомнил, как и тёмные волосы, выбивающиеся из-под белой шапки, а вот номер…

– Она красивая такая, ладная, – сказал парень.

– У нас все городовые ладные, как на подбор, – приосанился постовой и подкрутил усы. – Не помнишь номера – помочь не могу. Ступай в городскую управу и сам выясняй.

Видно было, что парень просто вредничает. Берендейск ведь не столица, невелик, не широк, собой не слишком виден. Тут вряд ли более десятка городовых служит, к чему больше-то?

– Ну дяяядь, – по-детски затянул, загундосил Данила, хотя «дяде» вряд ли исполнилось и двадцать пять. – Скажи, где мне ту Потапову искать?

– Не положено. Я тебе скажу, а ну как ты её обидишь?

Угу, обидишь такую. Сама кого хочешь заборет! Данила уже открыл рот, чтобы возразить, но тут городовой сделал такое лицо, что стало ясно: не скажет, да ещё и по шее надаёт, если попытаться как-то надавить. Ну, значит, надо в управу.

Полицейское отделение в городской управе не слишком приятное место даже для законопослушного консультанта из лавки самоходных аппаратов, и Данила туда не очень-то спешил. К тому же он сообразил, что и там адресом девицы Потаповой не разживётся. Если не увидит её саму, то считай, зря ходил!

С такими мыслями он прогуливался по ещё не слишком-то знакомому Берендейску. Гулял бесполезно и беспорядочно, подзамёрз, купил прямо на улице большой картонный стакан огненного кофе. Полюбовался красноватыми сполохами магического подогрева, глотнул и крякнул от удовольствия. Кофе был хорош и мирил с серой действительностью.