Ваш консультант – дракон!

ГЛАВА 3. В которой Луня записывает показания

Лукерья Потапова прибыла к месту происшествия чуть позже своего товарища Гусяткина – номера шестого. И тут же увидела парня, которого задерживала с неделю назад. Даже вспомнила, как его зовут, хоть и не сразу: Данила Жарков. Тот стоял с оторопевшим видом и смотрел под ноги. Стакан от кофе лежал совсем недалеко от руки человека, погибшего под пронёсшейся на бешеной скорости повозки.

– А ты здесь чего, Жарков? – спросила Луня строго и без обычной улыбки.

– Я свидетель, – обморочным голосом ответил парень. – Кажется.

– Тащи его в управу, Потапова, – сказал Гусяткин. – Замёрзнет ведь.

Он и сам притопывал на месте с беспокойным видом.

Луня посмотрела на пуховик, с которого срезало вдоль половину рукава, а под ним ещё и рубашку смахнуло, как бритвой. Волоски на голой руке рыжего Жаркова, светло-розовой и веснушчатой, топорщились от набежавших ознобных мурашек.

– Шок, – диагностировала Потапова. – Гусяткин, а ты как?

– Да я-то что? В порядке. Этот, кстати, тебя искал.

– Ну, можно сказать, что и нашел, – невесело усмехнулась Луня. – Идём, свидетель. Будем записывать показания.

– А я ничего…

– Идём, – она взяла Данилу под локоть…

И тут же удивлённо отдёрнула руку.

– Да ты весь горишь, – сказала, осторожно, кончиками пальцев, трогая голую руку Жаркова. – Тебе не в управу, тебе в больничку надо.

– Не, это… защита, только запоздалая, – пробормотал парень. – Не стоит беспокоиться. Я в порядке.

Луня снова взяла его под руку и потащила за собой, благо тут было недалеко. Гусяткин остался караулить место преступления до приезда медэксперта и сыщика. Впрочем, Луня полагала, что сыщика шестой номер не дождётся: его уже больше недели никто нигде не видел. Говорят, что он осваивал заклинание невидимости и вот, пропал. Но всё это время городовые справлялись со своими обязанностями и текущими делами и без сыскного стола! А вот теперь исчезновение сыщика могло стать проблемой.

Данила пытался обернуться, но Луня понимала, что ему пока лучше не видеть мертвое тело. Не привык он, видно же, что не привык иметь дело с такими несчастными случаями. И она заставила его смотреть вперёд.

***

В кабинете скоро запыхтел чайник. С запотевшими окнами, за которыми желтели пятна фонарей, тут было почти уютно. Зима уже близилась к концу, хотелось весны, только слой льда на стекле напоминал: ещё не время.

Луня налила себе и Даниле чаю, вытащила из ящика стола бумажный свёрток с карамельками-подушечками и предложила свидетелю.

Тот отчаянно замотал головой.

– Экий ты, однако, нежный, консультант!

Парень пожал плечами:

– Я думал, это меня убили.

– Давай отходи от шока, мне записать надо для сыщика: что именно видел, что слышал, что вообще вокруг было.

– Ну вокруг был снег. Люди шли, – начал Жарков. – Я кофе пил, – тут он трагично вздохнул. – Вкусный был кофе, огненный, с красным перцем, в подогреваемом стакане. И вдруг… Вжух! И всё.

– Жарков, – сказала Луня, подавшись вперед, через стол, – ну ты же специалист по санкам. Ты хоть что-нибудь заметил?

– Сигналы, – вспомнил Данила. – Сзади у санок такого размера два сигнала красненьких, а тут один погас. Мигнул сначала, а потом погас! Такое у «морозок» бывает, то есть санки марки «Морозко», знаешь? У них это вечная неисправность.

– Угу, – кивнула Луня, – вот видишь, уже что-то! А почему ты подумал, что это на тебя нападение было?

– Не, я не так подумал, – смутился парень, трогая волосы.

Там не хватало нескольких прядей.

– Защита на санках, – поняла Луня, – ледяная защита, да? Она как стекло. Вот тебе и срезало… всё.

– Дурацкая ледяная защита, чуть не так по ней ударь – всё же в осколках будет, – поддержал Данила. – И кстати, такая как раз у «морозок» бывает.

Луня покусала карандашик, вспоминая следы от санных полозьев на дороге.

– Выходит, он случайно под санки попал, тот, которого сбили, – сказала она с интересом. – Санки повело, и преступник, вместо того, чтобы тебя убить, просто сбил твой кофе и срезал рукав.

– Тебе меньше детективов надо смотреть, городовая Потапова, – проворчал Данила. – Санки-«морозки» в тёплую погоду плохо управляются, а ледяная защита мутнеет. Мужик, дурак, погнал со всей дури, а на дворе у нас всего минус два.

– Ноль, – возразила Луня, – на градуснике с утра температура не меняется, ноль там. Днём-то тепло уже.

– Тепло, сыро, у меня вот ноги подмёрзли – а самому жарко, под пуховиком, – сказал Данила. – В такую погоду санки как с ума сходят. К нам на техобслуживание по гарантии потом приходят всякие там…

Он вдруг задумался, и Луня тоже.

– Почему ты думаешь, что в санях был мужик? – спросила она чуть погодя.

– «Морозко» не женская модель. Женская – «снегурка», – уверенно ответил Данила. – Там седло неудобное для женщин и руль плохо регулируется, а по умолчанию он высоко. К тому же трёхполозная модель, лавирует хорошо, а устойчивость хуже. «Снегурки» двухполозные сложней перевернуть.

Луня кивнула. Парень-то оказался довольно толковый! Вон сколько сразу припомнил. А сколько знает!

– Вот согласна, мне из двух-трёхместных санок тоже по душе больше «снегурки», – сказала она. – Но малый снегокат всё равно лучше. Маневренней и без верха, удобный.

– Снегокаты ваши, городовых, в смысле – одноместные, туда даже арестанта не подсадишь.

– Ну почему, там вдвоём вполне… Правда, в обнимку, – не смутилась Луня. – А твои, на которых ты позавчера…?

– А, ну эт винтаж, – сказал Данила важно. – Такие у солидных людей бывают. Вот у управляющего нашего… На «морозках» такие не катаются. Слушай, я в Берендейске человек новый. Так что ты дай-ка мне адреса мастерских, куда преступник может обратиться за ремонтом. Оббегаю их все и предупрежу ребят, это ж считай свои люди.

– Так, стоп-стоп, Жарков, – сказала Луня. – Ты что, у меня работу хочешь отобрать? И у сыщика нашего заодно.