Ваш консультант – дракон!

ГЛАВА 7. В которой Луня рассказывает новости

– Что за новости? – спросил Жарков.

Он выглядел таким довольным и счастливым, что Луня умилилась. Вот ведь ждал человек, радуется. Она на самом деле тоже была рада с ним увидеться – за последнее время Жарков был чуть ли не единственным хорошим, что с нею происходило. Не в смысле, что они вместе угодили вчера в несчастный случай или что он был на месте гибели прохожего… А в том смысле, что с Данилой было связано что-то интересное и стоящее. Какие-то перемены почувствовались прямо в воздухе, когда Луня с ним познакомилась!

Так что Лукерья сунула ему в зубы пряник и начала рассказ:

– Нашли мы обоих водителей. Один, который на «Морозке», утверждает, что факт наезда не помнит. Говорит, что как отрезало. Полицмейстер хочет в суде их мага-дознавателя одолжить, чтобы проверить: врёт или был под печатью воли. Ведьмы такое умеют, знаешь?

– Слышал краем уха, – нахмурился Данила. – Драконы умеют подчинять без печатей, а ведьме надо какое-нибудь действо учинить. Так?

– Да, типа того, – с увлечением продолжила Лукерья. – Одним надо накормить человека, другим напоить, третьим…

– Спать уложить, – продолжил Жарков.

Луня хохотнула.

– Да всё, что угодно. Иные целуются вон или колечко дарят, а потом пиши пропало: человек полностью ведьме подчинён. Что-то передать из рук в руки в ведьминской практике – это тоже важное…

– А ты же тоже ведьма или ведунья?

– Я берендейка, – ответила Луня, – иначе – анимаг с одной морфой, медвежьей. Берендеи полностью контролируют свою морфу, в ипостаси медведя разумны, но говорить не могут, как и колдовать. Магии я обучена, но умею не многое, и уж точно не стану никого подчинять. Мне, знаешь, проще лапой огреть или из револьвера бабахнуть.

– В воздух? – с восторгом маленького ребёнка спросил Данила. – Или сразу в человека?

– Сперва в воздух, а потом, если придётся… хотя мне и не приходилось, – призналась Потапова. – Ты не отвлекайся, слушай давай. Сыщика у нас так по-прежнему и нет, полицмейстер наш уже жалобу написал в Широков. Поэтому мы пока сами ищем виноватых – вот, двоих уже нашли. Второй тоже странно себя ведёт. Его быстро взяли – грузовик остановили городовые через пару вёрст из-за помятости и разбитой фары. Так вот этот вообще как будто не в себе чуть-чуть. Песенки поёт и на вопросы не отвечает. Странные дела, в общем.

– То-то я смотрю, у тебя на эти дела глаза горят, – сказал Жарков.

– Ну так интересно же!

– А тебе ничего не будет, – спросил Данила, – за то, что ты мне всё это выкладываешь?

– А что мне должно быть? Ты уже не свидетель, а пострадавший. Кстати, я же принесла ещё бланки, надо заполнить и подписать. Вот, врач уже здесь написал, что с тобой было при поступлении, а ты вот здесь напиши, что следовал с городовой Потаповой к управе…

Данила пробежался глазами по бумагам и поставил в двух местах подпись.

– Ты же тоже пострадавшая, – сказал он.

– Я? У меня никаких повреждений, даже снегокат цел, ну почти, – махнула рукой Луня. – Но вот наезд на городового при исполнении – это преступнику не поздоровится.

– Луня…

– Ась? – встрепенулась девушка, не ожидавшая услышать своё сокращённое имя из уст Жаркова.

– Я как выпишусь – приглашу тебя на свидание, – заявил парень. – И даже не думай спорить или отказываться.

– Я не думаю, – заверила его Лукерья. – Нам с тобой столько ещё обсудить надо! Надеюсь, когда ты выпишешься – у меня уже будет заключение от судебного мага-дознавателя, и мы тогда сможем делать какие-никакие выводы!

Кажется, это было не совсем то, чего ожидал от неё Жарков. Но Луню уже было не остановить.

– А ты думал? Не всё ж мне снегурок отлавливать, чтоб людей не морозили, да штрафы за превышение скорости выписывать? – горячо спросила она.

– Не всё ж, – легко согласился Данила. – Но только ты, главное, приходи.

На том и порешили. А пока Луня отправилась в полицейскую управу. И уже почти дошла, как вспомнила, что хотела всё-таки дать Жаркову свой номер – да позабыла.

***

В участке ждал неприятный сюрприз. Свободных снегокатов не было, а Лунин ещё не отремонтировали после вчерашнего столкновения с грузовыми санками. От огорчения девушка едва не всплакнула. Даже глаза сделались влажными и горячими! Но только Луня плаксой не была, и отправилась на пост пешком – только сурово высказала дежурному, что бегать за санными нарушителями не будет.

Свой участок города она знала хорошо, люди с нею были знакомы, погода стояла неплохая – тихая, безветренная и довольно тёплая для зимы. Кое-кто из ребятишек уже шёл из школы, видимо, отпустили пораньше, и по пути швырялись снежками. Луня втайне завидовала: она тоже любила кидать снежки, устраивать бои в снежных крепостях, лепить снежных баб. Главное потом, конечно, тех снежных баб как следует развалить, чтобы ночью Морозко их не оживил. Иногда бабы получались препротивнейшие и ужасно пакостили людям…

Эх, детство-детство! Когда ещё выдастся возможность поиграть со снегом? Но Луня тешила себя мыслью, что в выходные можно покататься на коньках.

– Гуляете, ваше благородие? – спросил вдруг совсем рядом насмешливый низкий голос.

– Работаю. А вы? – спросила в ответ Луня, моментально узнав его обладателя.

Даже ещё не увидела, а узнала – по голосу. И по запаху. Приятный такой одеколон… и немного горьковатого дыма.

– А я гуляю, – самодовольно ответил дракон Ермолаев. – А вы были у моего подчинённого в больнице.

– Ну и что? – удивилась Луня. – Разве нельзя?

Он подошёл слева, со стороны проезжей части, и взял девушку под руку. Она вырвалась:

– Не положено.

– Я взял на себя смелость изучить ваш профиль в «Трынтраве», – сказал дракон Ермолаев. – Вы мне подходите.

– А вы мне нет, – резко ответила Луня. – Вам же уже сто лет, а мне только двадцать!

– Во-первых, вам девятнадцать, ваше благородие, – зашёлся мягким, приятным смехом Игнат Степанович, – а вы, я вижу, тоже навели обо мне справки. Сто лет для дракона – это, можно сказать, юность. Ну, а мой подопечный Данила в таком случае, – Ермолаев сделал глубокую паузу, – всего лишь мальчишка. Практически младенец. Что он может понимать в девушках, да ещё таких, как вы? Сопляк!