Ваша мама и семь гномов

Глава 2.

Тут-то мне полагалось выдохнуть — и ничего подобного. Я огляделась по сторонам и поняла, что расслабляться рано. Номер, в котором я ночевала, тоже был, мягко скажем, тематическим. Широченную кровать колпаком сверху накрывал бархатный балдахин цвета крови.

Наверняка, когда-то кровать относилась к категории «дорого-богато», но время ее не пощадило. Тяжелый бархат следовало иногда отдавать в химчистку, бордовые кисти стирать вручную — совсем засалились. Еще я разглядела то тут, то там дыры, прожженные, видимо, окурками. Не заведение гостеприимства, а натуральный средневековый бордель.

Постельное белье и, правда, шелковое. На первый взгляд, чистое. Но я бы поменяла комплектик. Кто станет под багряный балдахин стелить нежно-розовые простыни? Если отвлечься от кровати, то и дальше дело обстояло не лучше.

Во-первых, сейчас не факт, что утро. Комнату освещали необычные светильники — словно факелы, где вместо огня плясал то ли газ, то ли имитация пламени, как в электрокамине. Света недостаточно, потому что огромная лампа по центру потолка с десятками рожков погашена.

Окна закрыты занавесками из одного комплекта с балдахином. Страшно представить, что там за пылесборник. Какое время суток, определить невозможно.

Я осторожно опустила босые ноги на… шкуру какого-то животного. Не сказать, чтобы мягкую и нежную. О-о-о, да тут и голова имелась с оскаленной пастью! Убиенный для коврика зверь был похож на бурого медведя, только саблезубого…

Я запрыгнула обратно в постель. Плохо. Очень плохо. Кому понадобилось настолько старательно воссоздавать обстановку средневекового замка, да еще с элементами фэнтези-романа… Это, определенно, псих. Я осторожно застонала. Надо соблюдать тишину, чтобы не привлечь к себе внимание других соседей по бедламу.

Одной шкурой хозяева не ограничились. Я насчитала еще три, причем одну из них у камина. На стенах вместо картин висели несколько чучел. Как зубастых, так и рогатых. Желудок неприятно свело. У одного чучела не хватало второго уха.

Желание приглядываться к деталям прошло само собой. Я девушка начитанная. Помню, что в крепостях открытый огонь имелся на кухне и в спальнях самых важных господ. А гном назвал меня королевой. Мамочки, да у меня никак одна из главных ролей в этом представлении.

Снова поставила ноги пол — так, чтобы мимо шкуры, — и оценила, какой же на самом деле холодный здесь пол. Еще бы, он же… каменный. Количество открытий в секунду превышало допустимый для мозга лимит.

Я принялась оглядывать собственные руки. Какие-то они чужие… Белее, ухоженнее моих, с излишне длинными ногтями. К тому же мне вчера сделали нежный перламутровый маникюр, а теперь я с ужасом смотрела на яркий лак кораллового цвета.

Срочно нужно зеркало — что еще во мне поменяли, пока я спала?!

Большое зеркало во весь рост нашлось в самом темном дальнем углу, и почему-то стояло развернутым к стене. Кому-то же пришло такое в голову… Пока я шла к нему, чертыхаясь от того, что каждый шаг впивался в ноги ледяными иглами, автоматически отметила и другие странности.

Ступни чересчур маленькие для моего размера тридцать девять плюс. Грудь настолько велика, что мешает посмотреть, что за фасон ночной рубашки на меня напялили.

Интересно, тапочки, носки, валенки наконец — здесь не предусмотрены? Я околею раньше, чем доберусь до клятого зеркала. Еще минута ушла на то, чтобы установить его в нужную мне сторону.

— Ох, — вздох облегчения, смешанного с удивлением, получился громче, чем планировала.

В зеркале все-таки была я, только закутанная в стремный наряд одалиски. Грудь почти вываливалась из пронзительного винного тюля (спасибо-спасибо, про свой новый любимый цвет я уже поняла). Лиф отдельно, а длинная юбка с вызывающе низкой талией — сама по себе. Да, гному было, за что подержаться, а мне вот впору хвататься за сердце — если, конечно, его найду.

Этот бюст, где-то между третьим и четвертым размером, кратно превосходил мой родной. Что называется, найди в себе десять отличий — даже в полумраке я легко с этим справилась. Талия тоньше, бедра округлей. Губы мои, такие же пухлые, но вот нос короче, а разрез глаз более миндалевидный что ли. Вместо светлых волос средней длины и густоты — настоящая белокурая копна, кое-как перехваченная сеточкой.

Виктория Чернова, усталая женщина тридцати восьми лет, превратилась в работницу эскорт-сферы тоже тридцати, но с маленьким хвостиком. Как ни молодилась гномья королева, я заметила и тени под глазами, и нездоровую бледность… Это сон, я скоро проснусь!

Зеркало решило мне подыграть: оно мигнуло три раза, а потом свет полился как будто с той стороны. Передо мной за письменный столом в окружении двух канделябров сидел самый красивый мужчина, какого мне доводилось видеть, и деловито резал бифштекс.

Бумаги были сдвинуты в обе стороны. Бокал с красной жидкостью стоял ко мне ближе всего. Брюнет глядел строго в тарелку и спокойно себе жевал. Потом промокнул рот салфеткой и поднял на меня глаза.

— Виктория, что на тебя нашло? С какой стати ты осмелился позвать меня… сама?

Колени дернулись, но пятки знали, что с таким полом шутки плохи. Я ухватилась за стену, чтобы не упасть. Это же тот самый голос.