Ваша мама и семь гномов

Глава 13.

Через полчаса Бригитта помогала мне стягивать ненавистное платье. Оно душило так, что я не сомневалась — без посторонней помощи мне не выбраться.

— Выкинь его, а лучше — сожги, — проворчала я, растирая появившееся на руках раздражение. На живот и ягодицы боялась даже смотреть. Там тоже все чесалось.

— Разве ж можно. Платья из ниоткуда не берутся. Это перешивали из того, что было. И у вас ни одной фрейлины не осталось, чтобы позаимствовать. Не пойдете же по вассалам налоги в чем мать родила собирать, — прыснула гномиха.

Вот ни за что бы не подумала, что упоминание о налогах способно так согреть черствое сердце индивидуального предпринимателя.

С этим же нарядом, сшитым для того, чтобы пытать любую, кто его наденет, я решила не церемонится. Попросила Бригитту отойти и подпалила лежащий на полу ворох.

Манжеты и стоячий воротничок а-ля Мария Стюарт грозно топорщились, и платье загорелось не от первой искры — с третьей мне все же это удалось. Я и спичку теперь поджечь смогу, и занавески… Гномиха не обрадовалась и убежала звать других слуг, чтобы помогли справиться с огнем. Или чтобы дать мне угореть в тишине.

Но в этом случае я почему-то знала, что пламя пожрет только платье и не разойдется дальше. Это и была память тела. Как умение высекать из пальцев эти голубые искры или понимание, как делиться энергией с другими, например, с сыном. После того, что случилось этим утром, я вообще решила быть оптимисткой.

— Может, нам швею нанять? — поинтересовалась, когда моя небородатая горничная через десять минут упаковывала меня в более скромное домашнее платье. Из простой хлопковой ткани, почти без декольте и с минимальным, по сравнению с предыдущим, количеством юбок. И даже не красное — только слегка бордовое…

— На что? — отозвалась Бригитта. — Вы только очнулись и пока не представляете, каких размеров в Эритании дыра вместо казны. Если бы мы не кормили вас и принца с гномьей кухни, то вы бы питались прошлогодними сухарями и позапрошлогодним пивом.

Бригитта, как и остальные гномы, теперь смотрела на меня иначе. По-прежнему как на сумасшедшую, но не на тихую — а на такую, как у нас говорили, с дуриной, которая и в пляс в любой момент пойдет, и коня изловит, подставив подножку.

— Страдающее средневековье, — вздохнула я. — Платье необязательно должно стоить, как половина замка. Надо сделать аудит, то есть учет. Посмотреть, что вообще у вас, то есть у нас, есть. Я согласна на простой мужской костюм. Рубашка, брюки, можно плащик сверху, как у Даррена, чтобы в моем случае прикрыть лишние выпуклости. Для коротких набегов, — в смысле прогулок и посещения вассалов — думаю, сойдет.

— Ох, — отреагировала Бригитта. Кажется, она сообразила, что всякое лишнее слово только подогревает мою решимость.

А, что, — ведь каждая девушка имеет право немножко побыть Эмилией. Принцесса, притащившая меня в этот мир, после совета постаралась тут же от меня отделаться. Она радостно прощебетала, что у нее дела и до вечера ее можно не ждать. Хорошо хоть не позабыла вызвать лекаря к Леонарду.

Перед этим я проделала обратный путь в окружении весьма и весьма хмурых гномов. Как будто не они только что отстояли свою королеву и не избавились от ужасного чернокнижника. Дофур на меня старательно не смотрел. Вомбадрил буркнул, что сегодня же состоится мое знакомство с Большой семеркой.

Звучало пугающе. Но так как воины впереди аккуратно несли все еще слабого Лео, из королевских покоев тянуло сыром и специями, а Бригитта встретила мое возвращение возгласом облегчения, то я предпочла не впадать в уныние. В конце концов — всегда успею.

И теперь, расправившись с платьем, я рвалась к принцу. Должен же лекарь войти в положении матери с провалами в памяти… В спальне мальчика царил подозрительный полумрак, а Лео лежал на подушках так, словно и не вставал сегодня.

Рядом с ним на краешке кровати сидел дородный пожилой гном и щупал ребенку пульс.

— Почему нельзя открыть окно? Здесь же можно задохнуться. Нужно больше света. На улице поют птички, букашки-таракашки. Мальчик здесь как будто замурован, — набросилась я на него, не успев войти в комнату.

Доктор глянул на меня поверх очков:

— Да, мне сообщили, что вы малость не из этого мира, но чтобы настолько… Три поколения Карбюраторов расплачиваются за рождение черного мага. Прямой и даже непрямой солнечный свет для Лео губителен.

На каждом слове гном смешно причмокивал губами, но мне было не до веселья.

— О, я вижу, у вас магию девать некуда. Это хорошо. Мне доложили, что в зале вы вливали ее прямо в Лео. Похвально-похвально. Родная мать либо не умела, либо не хотела. Это, конечно, не самый эффективный вариант, но я вас научу когда и как. Замечательно-замечательно.

Я сложила руки на груда. Пальцы, действительно, покалывало. Оттуда так и норовили посыпаться знакомые искры. Но что этот гном себе позволяет…

— Послушайте, если вам важно спокойствие пациента и собственная голова на плечах, то заткнитесь и перестаньте распространять крамолу. Я королева Виктория под номером пять. Признанная советом, кристаллом с замогильным голосом и данная вам всемилостивейшими богами… Да, у меня были некоторые проблемы. Но этой ночью они закончились. Если вы не согласны или вам что-то непонятно…

Брови гнома поползли вверх, почему-то потянув за собой и пухлые губы.

— Э-м-м-м. Предельно ясно, Ваше Величество. Не серчайте, Лео пока спит. Я, с вашего позволения, не буду вставать и кланяться. Провожу процедуру восстановления магпотоков. Я Балдур, один из гномьих правителей и владелец пятидесяти шести штолен. Рад Приветствовать вас в… этой спальне, — вывернулся он и улыбнулся, сверкая зубами.

Да, у него половина челюсти из драгоценных камней! А мне твердят, что нам кушать нечего. Надо быстрее разбираться, что за экономика тут такая. Гномья.