Ваше сомнительное Высочество

Глава 1

— Ваше высочество, если вы продолжите сверлить меня взглядом, ваши фрейлины решат, что вы в меня влюблены. А это, поверьте, плохая примета для шута, — усмехнулся парень, нарочно дразня и наслаждаясь её замешательством.

От услышанных слов Элиан замерла: кубок дрогнул в руке и едва не выскользнул. С ней прежде не разговаривали так вызывающе. И уж тем более шут никогда не подходил так близко — нарушая все правила этикета. Он стоял настолько рядом, что девушка увидела в его глазах дерзкую искорку, а от потрёпанного камзола повеяло лавандой.

Фрейлины зашептались, словно стайка встревоженных птиц: переглядывались, прикрывали рты тонкими кольцами. Элиан знала: через час слух о том, как шут прилюдно «приударил» за наследницей престола, облетит весь дворец — просочится сквозь тяжёлые гобелены, зазвенит в залах, отзовётся шёпотом в самых укромных уголках.

Она могла бы казнить его прямо сейчас — один кивок, и стража схватит наглеца. Могла бы потребовать, чтобы его выпороли перед всеми, чтобы этот блеск в глазах сменился мукой. Но она не сделала ни того, ни другого.

Девушка боялась признаться даже себе: ей действительно нравилось, когда с ней говорили как с живым человеком, а не как с короной. Без трепета, без угодливости — вот что по-настоящему согревало её сердце.

— Убирайся! — взгляд Элиан метнулся в сторону, избегая его глаз.

— Встретимся на балу, принцесса! — бросил шут через плечо и стремительно зашагал прочь. Его шаги гулко отдавались от холодных каменных стен, создавая ритмичное эхо. В мгновение ока он исчез за дверью, оставив после себя лишь тишину и противоречивые чувства.

Элиан так и не отпустила кубок, когда дверь за спиной открылась без стука — резко, почти вызывающе. Только один человек во дворце позволял себе такую вольность.

— Ну, — раздался низкий, чуть с хрипотцой голос, — и на сколько частей ты приказала его разрезать?

Девушка не обернулась. Мышцы шеи напряглись, пальцы впились в прохладный металл. Стоит ей взглянуть на Марго — и та прочтёт всё. В проницательных глазах подруги не укрывалось ничего. А Элиан не могла позволить ей узнать правду.

— Я никого не казнила, леди Фэрроу, — произнесла ровным голосом.

— Вот как? — Марго скользнула в поле зрения — высокая, темноволосая, с лицом, которое придворные поэты сравнивали с холодным янтарём: таким же безупречным и отстранённо‑прекрасным. — Тогда почему у тебя такой вид, будто ты собственными руками заколотила крышку его гроба?

Элиан не проронила ни слова, глядя прямо перед собой. Жилка в виске билась всё сильнее, дыхание стало прерывистым и частым. Воздух словно сгустился, а тишина наполнилась ощутимым напряжением.

Марго приблизилась бесшумно, словно кошка. Плавным движением она взяла кубок из рук Элиан и поставила его на стол, затем поправила сползшую ленту на рукаве. Этот быстрый, хозяйский жест, говорил больше любых слов. Та не просто служила принцессе — она вела её через лабиринты этикета, поддерживала в годы одиночества, придворных интриг и ловушек, где каждое неосторожное слово могло обернуться оружием против неё.

— Дорогая, — Фэрроу наклонилась к самому уху подруги, и тёплое дыхание слегка коснулось пряди волос, — я знаю тебя с десяти лет. Ты краснеешь только в двух случаях: когда злишься или когда влюбляешься. Ну‑ка, признавайся, пока я не позвала твою мать!

В голосе Марго звучала мягкая угроза, но за ней скрывалась забота — та самая, которую она редко позволяла себе проявлять.

Элиан сглотнула, чувствуя, как щёки начинают гореть. Она закрыла глаза, пытаясь совладать с бурей чувств внутри — смущением, страхом, и чем‑то ещё, что она боялась назвать даже про себя.

— Леди, прошу оставить нас, — она твёрдо обратилась к придворным дамам, занятым уборкой в комнате. Голос Элиан прозвучал столь властно, что ни у одной из девушек не возникло и тени сомнения оспорить приказ. Девушка явно не желала, чтобы кто‑либо стал свидетелем столь щекотливого разговора.

Дамы поспешили выйти из комнаты — торопливо, стараясь не производить лишнего шума. У двери каждая мягко поклонилась Элиан, склонив голову чуть ниже обычного, — почтительный жест, призванный не провоцировать её и без того натянутые нервы. Дверной замок щёлкнул едва слышно, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов и далёким шумом дворцовых коридоров.

— Я злюсь, — продолжила Элиан, как только они остались вдвоём. Она нервно прошлась по комнате — складки шёлкового платья тихо шуршали по полированному паркету. — Он снова поставил себя выше меня. Хочет проверить, насколько хватит моего терпения? Этот наглец во дворе всего неделю, а уже изрядно потрепал мне нервы. — Она остановилась у окна, сжала кулаки и выдохнула, пытаясь унять бурю эмоций. — Всюду насмешки, двусмысленные намёки… И этот его взгляд…

Марго скрестила руки на груди и внимательно наблюдала за подругой, чуть склонив голову набок. В янтарных глазах мелькнула едва заметная усмешка, но голос остался ровным, почти наставническим.

— Это потому, что ты реагируешь на него, — произнесла Марго. — Для его статуса это крайне важно. Шут не будет хорош, если не сможет задеть, не заставит публику вздрогнуть или рассмеяться. Его оружие — провокация, а твоя реакция — его награда. — Она сделала паузу, подошла ближе и добавила тише: — Но вопрос в другом: почему именно он так тебя задевает? Другие шуты годами плясали перед троном — и ты едва замечала их. А этот… Что в нём такого?