Василиса на тропе войны

Глава 5 (Лукоморье)

Из пещеры-промоины в грот вывалился огромный, с грязной шерстью, промокший насквозь котяра. И сразу за ним хлынула вода, которую он долгое время запирал своим телом. Подошел к входу, стуча о камни железными коготками, провожая прищуренным злым взглядом двух женщин. Мужчина, бывший здесь, задержался, улетел на крылатом единороге-индриге только что — женщины за это время успели уйти далеко. Их головы мелькали в высокой траве, среди метелок медово пахнущей волжанки, лабазника, осота и папоротника, вымахавших этим летом в рост человека.

Один из валунов, в дальнем углу грота, ожил, обратившись в грубо скроенного коренастого синеватого мужичка, с большой головой и крупными конечностями. Подошел к коту, постоял рядом, уселся на большой камень в глубокой задумчивости.

— Мярр, Грум, веришь теперь? — с кошачьим акцентом, нараспев процедил кот. — Говорил я, не Марфа это. Не могла Марфа меня с кухни метлой поганой… Она ж вот такая к дубу бегала сказки слушать… Оборот, не иначе. Ох, Марфа, Марфа, какой же я дурак, как же сразу-то не догадался… — из глаз кота выкатилась крупная слеза, он привстал на задние лапы, утирая мордочку. — Мяааау, мяааау, где ж ты моя сердешная, не уберег я свою кормилицу!

— Да как же догадаешься — голос тот же, лицо то же, — расстроенно проговорил синий мужичок. — Так нам и Василису подменили… Ох, Баюн, что ж ты по царствам-государствам шлялся, когда враги яму рыли?

— Так за сказками! Публика нынче привередливая пошла, не хотят слушать старые. А я их по десятому разу рассказываю. Что ж мне, по миру идти? Нет слушателей — ни молока, ни сметанки. Когда Марфа перестала к дубу царевну приводить, так и люди ходить перестали. Посиди-ка месяц голодный! И на кухню не пускают. Сказали, будто Василиса приказала со двора гнать. Только не могла Василиса пожалеть кринку молока, не верю я — это оборотница приказала, а на Василису свалила.

— Видел, что эта подсадная тетёшка с телом Василисы творит? Позором заклеймила, доброе имя растоптала… — Грум вскинулся в гневе, но вид его остался жалким и потерянным. — Как же она собирается за Василису сойти, ведь обыкновенный человек? Может, убьем их, и дело с концом? — предложил он. — И колдуна заодно.

— Пфф, а куда Васятка с Марфушенькой вернутся? — фыркнул кот. — Если оборот, Василиса с Марфой в других телах. Поди узнай, в каком. Нет, убить нельзя, мы теперь за тела их в ответе. Только как обратно воротить?  Колдуна надо искать, который на нашу сторону встанет.

— Может, Ивану рассказать?

— Станет он нас слушать! — взъелся кот. — Он же за Василису на воротник нас пустит. Мы с тобой правдой в лоб, а тетешка на ушко ночью пошепчет. А ну, как сестрицы подтвердят, что наговариваем? Последний-то раз, когда приезжали, с ними тоже чудеса творились, будто и не навьи царевны, а девки кухаркины. Ни стати, ни прыти… Рядом стоял, о ноги терся, ни одна не признала. Сейчас думаю, оборотницы были.  Да без доказательств нас сразу в подвал и под замок. Я ж в тот раз пытался Василису предупредить. И про Марфу, и про сестриц.

—   А она что?

— Да ты, Баюнушка, собственных сказок наслушался али белены объелся… А эта, которая не Марфа, пошутила мол я… Аллергия у меня на тебя… Чудная болезнь… А когда веник хватала да била меня? Я ведь, грешным делом, подумал, если меня какое-то время не будет, пройдет болезнь. Поверил. Сопли-то и, правда, побежали, глаза стали красные, и чихать начала беспрестанно.   

— Ой, беда, беда! — запричитал мужичок, схватившись ручищами за голову. — Так ведь не оборот это, а переворот. Сестрицы-то Василисы год назад приезжали, если оборотницы, сколько могли дел в Белогорье и Лесогорье натворить? Поди, тридесятое и тривосьмое без царского семейства остались. А Василису недавно украли, первый раз она сюда пришла, — сделал он вывод. — Мы сюда зачем пришли, выяснить, почему на свидания к колдуну девка бегает, а свадебкой и не пахнет.

— Нет, а ты слыхал, что колдун от нее требует? — возмутился кот. — Ну, порошок-то я подменю. Проберусь через дымоход и вытряхну. А ножи укради, так новые принесут. И порошок проверят и новый выдадут, и охранять будут пуще глаза.

— Мы ножи оборотнице гноем упыря пропитаем. Только не сдюжить нам, Баюн, супротив войска темного. Сдается мне, целая банда орудует. Помощь собирать надо, по лесам и весям. Да предупредить всех.

Синьбаб Грум выглядел напуганным. Когда сюда шел, думал только кота успокоить. Всех небылицами достал, невесть, что плел, в ноги кидался, умоляя колдуна к ответу призвать, который девку пользует.

А тут такое!

— Ага, соберешь их… Я в тот раз Потапыча с Лешим… Ходил за ними, уговаривал…  Так у одного зима на носу, спать ему, видите ли, пора, а второй…  грибники костры жгут, не дай бог, пожар — сидит, путников караулит. Марфа в то время часто сюда на свиданки бегала. Оба отказались подглядывать. Это они меня убедили: дело молодое, сказки закончились — пора ей замуж.  

— А ты обиделся, как красна девица! — обвинил кота мужичок.

— А что я… рыжий?