Василиса на тропе войны

Глава 8 (Яна)

Не думаю, что Ольга вела себя так, когда здесь была настоящая Василиса. Вылизывала, скорее всего, как сладкую конфету. Мы как будто местами поменялись. Сейчас она рылась в моих вещах и выбирала драгоценности, чтобы разделить надвое, складывая свою долю в большую дорожную сумку. Меряла наряды, выбирая то, что на нее налезло, вертелась перед зеркалом

И аллергия ей не мешала.

Последнее время она у нее часто начиналась, когда она входила в мою светелку. Возможно, ковер на нее так действовал или мешочки с кошачьей шерстью, разложенные мной во всех укромных местах.

Это помещение во дворце было одновременно лабораторией, библиотекой и кабинетом Василисы — личное пространство, в котором она проводила много времени. Попасть сюда можно было или из спальни через ее гардеробную, или с черного входа через сад. Даже муж ее, Иван, не смел сюда входить.

На полу лежал ковер из толстых шкур с густой пушистой шерстью, малахитом отделанный камин, удобные диваны, кресла, большой рабочий стол, множество книг на тарабарском языке, опасные и непонятные вещицы, баночки, колбочки, бутыли, наполненные всякой всячиной.

Теперь это было мое личное пространство, где я могла спрятаться от всех.

От всех, кроме Ольги.

— Ольга, положи на место. Думаешь, нас поймут, если ты начнешь щеголять в нарядах и драгоценностях царицы?

Она повернулась ко мне лицом, к зеркалу задом.

— Это ты-то царица? — с долей презрения скривилась она. — Василиса ведьмой была, ее все боялись, а ты никто и звать никем. Я бы на твоем месте поторопилась кровь достать, пока тебя не раскрыли, — она о чем-то задумалась на мгновение, а потом глаза у нее подобрели, и взгляд стал сочувствующий. — Или казну притырить, чтобы хватило прятаться. За дарма тебе тело Василисы никто не отдаст, так что бегать тебе с ним придется долго, и как можно дальше от Лукоморья.

Вот оно что, она решила с моей помощью до казны дотянуться.

— Тебе-то от этого какая польза?

— Большая! Когда накоплю денег, смогу свалить отсюда. Я не твоя служанка, я вообще могла бы быть на твоем месте, — взгляд блеснул алчной завистью и злобой, но она быстро подавила его. — Найду дуру, заплачу колдунам, они нас телами поменяют, грохну эту дуру — и пусть ищут меня по всему свету, а сама куплю себе замок, найду мужика, и заживу, наконец, по-человечески. И тебе советую сделать то же самое. Подстелить соломку, пока время и возможности есть.  

— А в нашем мире почему не жилось? Ты пробивная, свое не упустишь, что тебя там не устраивало? — я наблюдала за ней сидя на диване, подогнув под себя колени, отхлебывая из чашки горячий чай.

— Вышка, — коротко бросила она.  

— В смысле, пенсионеров грабила? — я ей поверила, сразу, но сделала удивленное лицо. Очень уж хотелось понять, на что она способна, а притворяться она умела, раз даже Василиса ее год не раскусила.

— Бери выше, депутата одного грохнула, а заодно шлендру его с выводком.  

— Об этом бы в газетах написали.   

— Не такая он большая шишка, чтобы о нем писать.  

— А чем он тебе не угодил? — продолжала я ее пытать, глядя с насмешкой, заметив, что это ее заводит — у нее иногда появлялась острая потребность выйти из тени.

Ольга встала, прищурилась, оценивая, насколько мне можно доверять.

— Мы какое-то время любовниками были. Я знала, что у него бабла в доме немерено. Сам хвастался. Он контролировал ремонт дорог, ему до двадцати процентов от заказа отваливали. Он даже про тайники мне по пьяни проговорился, и ключи от квартиры я сделала, когда он в отключке валялся. Уговорила одного другана хату его взять, чтобы потом свалить куда-нибудь. Заяву катать он бы все равно не стал, деньги-то наворованные. По выходным они, обычно, за город уезжали, но в тот день дома оказались. Он с пистолетом выскочил и сразу другана завалил. А у меня тоже был. Ну и, перестреляла их, как собак. Разбой с убийством двух и более лиц.

— Совсем убила? — мне стало не по себе.

— А как еще можно убить? — без тени раскаяния, Ольга окинула взглядом кучу добра перед нею. — Так что ты в подруги мне не набивайся, мне за это не платят.

— Так смертной казни у нас нет.

— Зато есть пожизненный. Пускай теперь эта дура, — она глянула на себя в зеркало, — срок мотает. Или в психушке сидит, — Ольга цинично рассмеялась. — Когда она начнет про Лукоморье рассказывать, судьи ее туда однозначно отправят. Или ты хочешь, чтобы я на ее месте оказалась? — прищурилась она, сверля меня взглядом.

— Вообще, ты этого больше заслуживаешь, — пожала я равнодушно плечами. — Хотя, кто я такая, чтобы тебя судить. Только… вряд ли твое тело еще живо. Я пьяная была, но помню, один там, в лаборатории, проговорился, что людей отсюда убивают. Это только царевен почему-то решили заморозить, а царскую семью держат в подземелье. Я двух женщин в криокапсулах видела. Одна пустая была, теперь знаю, для кого ее приготовили.