Василиса Опасная. Воздушный наряд пери

10

- Не наводила я никаких прыщавых приговоров, - упрямо повторила я в пятый раз в кабинете Ягушевской. – Я даже не знаю, что это такое!

 - Василиса, - увещевала меня Барбара Збыславовна, - подумайте хорошенько. Может, вы не знали, что это такое и решили побаловаться? Или кто-то подсказал вам это сделать?

- Да ничего я не делала! – начала горячиться я. - С чего вы взяли, что это – я?!

- Потому что листок с заклятьем был у вас, - объяснила Барбара Збыславовна.

- И что?! – я вскочила, едва не перевернув столик, на который заботливая Ягушевская снова поставила вазочку с конфетами. – Я тут ни при чем. И этот листок мне подкинули!

Мы находились в кабинете Ягошевской, дожидаясь ректора, и я кипела от гнева и злости, потому что опять оказалась без вины виновата, и, судя по всему, мне опять никто не собирался верить.

Дверь кабинета распахнулась и появился Кош Невмертич – хмурый, как туча.

- И кто же подкинул? – спросил он, видимо, слышав мои слова.

- Вольпина, - сказала я, помедлив. – Она подходила ко мне и к Колокольчиковой. Меня похлопала по плечу, а Машке сказала, что у нее красивая юбка.

- И именно из-за юбки она отправила Колокольчикову на три месяца в инфекционное отделение? – вежливо поинтересовался ректор, усаживаясь в свободное кресло и забрасывая ногу на ногу. – Чем же вы с Колокольчиковой так досадили Вольпиной, что она пошла на крайние меры?

Я вспомнила разговор «конфеток», который подслушала, и, запинаясь, повторила преподавателям.

Ректор и Ягушевская переглянулись.

- Это правда, - убеждала я их, пока они молчали. – Зачем мне вредить Машке?

- Надо провести проверку, - сказала Ягушевская ректору, словно не слыша меня. – Сейчас же проверю Вольпину на использование колдовства.

Ректор задумчиво кивнул, и Барбара Збыславовна потянулась за футляром с рогульками, который стоял на полке позади неё.

- Подождите, я сам, - ректор опередил её, вскочив и забрав футляр. – Присмотрите за Красновой. И будьте осторожны.

- Что значит – будьте осторожны? – воскликнула я, но он уже не услышал, потому что вышел из кабинета. – Это он думает, что я вам могу навредить?!

- Успокойтесь и присядьте, - мягко сказала Ягушевская. – Не думаю, что он имел в виду, что вы навредите мне. По-моему, речь шла о вашей безопасности.

- О моей? – буркнула я, остывая и глубоко усаживаясь в кресло. – А что с моей безопасностью?

- Этот год начался очень… динамично, - подсказала Барбара Збыславовна. – И вы всегда в центре событий.

- Как будто в прошлом году было иначе.

- Да, и в прошлом, - согласилась она. – Поэтому вам и надо быть осторожнее.

- Это – Вольпина, - сказала я убежденно. – Она начала пакостить мне с самого начала. Она ищет тот артефакт, из-за которого я притянула Коша Невмертича. Но я не хотела, правда.

- Успокойтесь, - опять призвала меня Ягушевская. – Вы только и делаете, что злитесь, Василиса. Это не хорошо. Для волшебника – очень нехорошо.

- Да, спокойствие, выдержка, хладнокровие. Я знаю.

- Если знаете, то почему всё время горячитесь? Берегите эмоции. Возьмите конфетку.

Этими конфетками она меня окончательно добила.

- Да что вы всё со своими конфетками? – почти заорала я. – Они у вас отравленные, что ли?!

Я хотела только отодвинуть вазочку, но едва коснулась её кончиками пальцев, как вазочку швырнуло через всю комнату к противоположной стене. Стекло разлетелось вдребезги, а карамельки разноцветными горошинами заскакали по полу.

- Простите… - пробормотала я, застыв с вытянутой рукой.

- Спокойнее, Василиса, - Ягушевская не переменилась в лице, и голос не дрогнул, но она точно так же, как я, застыла в кресле, и смотрела на меня настороженно. Правда, в следующую секунду она опустила ресницы и взглянула на меня уже по-прежнему – с жалостью и сочувствием. 

- Сейчас всё уберу! - воскликнула я, вскакивая.

- Нет! – крикнула Барбара Збыславовна, и я опять испуганно замерла, но она сама смутилась, а потом засмеялась и сказала: - Лучше посидите спокойно, Краснова. Я уже сама за вас боюсь.

Я медленно опустилась в кресло, сложив руки на коленях, а Ягушевская принялась собирать конфеты, осторожно ступая по осколкам.

- Подумайте о чем-нибудь приятном, - говорила она тихим, воркующим голосом. – Представьте яблоневый сад… Ведь это – первая иллюзия, которую вы создали? Вам нравятся яблони?..

- Яблони… не знаю… - прошептала я, послушно представляя цветущие яблони, утро, весну…

Запахло сладко и нежно, и Ягушевская похвалила меня:

- Вот, совсем другое дело. Представьте синее небо… белые цветы… ветерок играет лепестками…

Её голос убаюкивал, и я незаметно задремала, в своём сне гуляя между цветущих яблонь, путаясь босыми ногами в траве. Я вышла к озеру – но не к лунному, которое создавала иллюзией для первокурсников, а к озеру при свете солнца. Оно было прозрачным – видны были даже камешки на дне, а в середине плавали два белых лебедя. Они грациозно изгибали шеи, словно перешептываясь, и было столько нежности в этих птичьих заигрываниях…