Василиса Премудрая и Баба-яга

Глава 6. Пирожки с капустой

– Где. Моя. Еда? – разнёсся по горнице звонкий гнусавый голосок.

Василиса тяжёлую головушку подняла, по горнице светлой глазами повела да так и обомлела. Стоит перед ней куколка, руки в бока упёрла, ножкой недовольно по полу стучит. Глаза злющие, точно у Бабы-яги, волосы чернющие, что летняя ночь, а сама крохотна, будто котёнок – едва три вершка насчитается! Поправила Маруся синее платьице, сплошь в заплатках и пятнах, да и продолжила:

– Всю ночь вас стерегла! От родственничков пасла! А вот она мне – благодарность!

– Прости... Я сейчас... Сейчас... – засуетилась ото сна Василиса, то к отцу кинется, то к двери, то волосы оправить. – К травнице надо!

– На кой? – искренне удивилась кукла.

– Батюшку от хворобы избавить. Всю ночь проспал, а так и не очнулся!

– Жрать давай!

– Потерпи, миленькая, я быстро сбегаю и всё-всё тебе дам!

Метнулась девица к двери, схватилась за ручку да слышит – вроде мышь по полу топает, но сквернословит, но ругается! Точно мужик! Опустила глаза Василиса да видит: подбежала Маруся, разозлилась пуще прежнего, глазёнки-бусинки так и сверкают!

– Сама поднимешь батьку! – зазвенел возмущенный голос. – Всему тебя научу. А сейчас давай мне кушанья обещанные! Да побыстрей!

Топнула кукла ножкой да клацнула острыми зубами. Не сдержала улыбку Василиса, умилилась, села на корточки и протянула ладошку:

– Залезай. Пойдём посмотрим, что после вчерашнего осталось...

Выглянула девица из горницы, а там тишина и покой да солнышко радостное из окна золотом светит. Спит купеческий дом, сны посматривает, хозяек своих тёплом да сухостью балует. Прошмыгнула тогда Василиса мимо сестриных опочивален, проскользнула тенью мимо мачехиной двери и вскоре добралась до печи. Опустила Марусю на лавку, достала пирожок с капустой и протягивает:

– На, куколка, кушай, про моё горе послушай... – вырвалось у девицы.

– Ну, можно и так, – обалдело ответила та и повела округлившимися от удивления глазами. – С чем он, говоришь-та? С капустой?

– Вчера вечером только испекла...

– Отвыкла я от домашних харчей, – скрючила недовольное лицо кукла. – А поживее нет чаво?

– Поживее?

– Ну, мышь там, лягушка, сойдёт и мотылёк... Их не особо люблю, пыльца на зубах потом скрипит...

Открыла рот девица да так и села. Смотрит на маленькую да хорошенькую, а у самой внутри непонятный страх поднимается. Вроде и милая, и чудесная, и ручки крохотные, а веет от Маруси жутью и холодом. Отогнала от себя мысли неприятные Василиса и молвила:

– Сегодня ничего другого нет.

– Ну ладно, так и быть, давай свою кислятину...

Снова протянула девица румяный пирожок да как отпрянет! Не успела на лавку положить, вцепилась в пышный бочок Маруся, рычит, точно зверь лесной, по дереву кушанье возит, аж крошки во все стороны летят. Управилась куколка с угощением, села на лавку и смотрит пытливо. А Василиса дивуется, ни слова вымолвить не может.

– Ну? Только один пирог-та? – нагло спросила Маруся.

– Нет, там ещё осталось... – растеряно пролепетала девица.

– Тащи всё! Страсть как голодна! И капустка квашенная ничего, неплохонько!

Погладила кукла живот и сидит дожидается, за молодою хозяюшкой наблюдает – та к печке подскочит, пирожок возьмёт, принесёт, потом за новым воротится...

Кормила-кормила Василиса Марусю да не заметила, как не осталось ни одного пирожка.

– И это всё?!

– Слишком уж ты охоча до еды! – попыталась ласково сказать девица.

– А ты слишком уж прижимиста! – сложила ручки на груди кукла и отвернулась.

– Не обижайся, – погладила её пальцем по голове Василиса да продолжила: – Я тебе потом ещё сготовлю...

Донеслись из горницы шаги тяжелые, послышался зевок длинный, хлопнула глухо и тихо дверь. Перепугалась девица, вскочила да и не знает, куда спасительницу деть. А та кузнечиком подпрыгнула, уцепилась за запону грязную да ужом проскользнула за пазуху. Вовремя! Выходит им навстречу мачеха. Бледная, помятая и уже злая.

– Ты чего тут делаешь?

– Я, матушка... – замялась Василиса.

– Пироги наши трескаешь?!

Подхватилась Забава Пантелеевна к печке, глянь – а там ни одного пирожка не осталась! Налились глаза злобою, затряслись руки от бешенства, оборотилась она к падчерице и как ударит по щеке! Так и зашаталась несчастная девушка, за лицо схватилась да слёзы не удержала.

– Ах ты гадина болотная! Ах ты змея подколодная! Али одна дома живёшь?!