Василиса Премудрая и проклятие упыря

Часть третья. Битва с упырем

− Так коли вспомнил я ее − проиграла упырица? − не унимался Иван, когда рыжая Яга его тащила аккурат к изгороди, что мир от мертвого царства охраняет.

− Нет, теперь уже все иначе. Шкурка лягушачья все условия меняет, на уровне том древнем, тонком, людям простым для понимания, не досягаемом.

− Так зачем ты меня к тому царству ведешь. Если всего-то и надо упырицу убить? − не унимался, обретший память царевич.

− Как ж ты, мил человек, убьешь ее-то? − удивилась Яга.

− Колом в сердце да и всех делов, − простодушно решился Иванушка.

− Смешной ты, царевич. Коли так легко ее умертвить, что ж ваше царство-государство столько времени мучается с ней? − Иван промолчал, сам поняв, что что-то с этой окаянной не ладно. − Только Кощей знает, как ее извести. У него ответ выспроси.

− Так он мне и скажет!

− Тебе может и нет…. − Яга и Иван встали у изгороди. Сквозь нее веяло могильным холодом, а в тиши теней блистали глаза мороков. − И помни, Иван, морок любой, он над тобой власть имеет, пока ты сам позволяешь ему. А коли откажешь в этой власти, так он и бессилен.

И Яга вскинула руки, отворяя тайные врата в изгороди. Перекрестился Иван, да шагнул за околицу. И нырнул в непроглядный мрак.

***

− Ну что ты Иван-Царевич кручинишься? − спросила Василиса. Она красовалась в расписном сарафане возле большого зеркала, что им на свадьбу отец ейный преподнес. − Аль думу какую мудрую удумал?

− Думы мудрые − это по тебе дело, − ответил Иван и огляделся по сторонам. Сидел он в своей светлице, нарядный, к встрече гостей подготовленный.

− Так скажи жене своей, хороша я, аль не хороша? − улыбнулась Василиса черными зубами.

− Лучше ты мне скажи… − встрепенулся Иван, прищурив затуманенный взгляд. На бархатной подушечки, в углу светлицы, лежала шкурка лягушачья. Та, которую царевич сжег. Он подскочил на месте и схватил ее в руки. − Откуда шкурка?

− Какая шкурка? − спросила неВасилиса. Чужим зловещим голосом.

− Чур меня, убирайтесь, мороки. − Иван оказался стоящим на дороге посреди темного, мрачного леса. Мороки, тени злобных существ, бродили рядом, но не нападали. Иван вздохнул и пошел дальше. Сухие, безжизненные деревья, зло скрипели и гудели, раскачивая корявые, голые ветви в такт ветру.

Шел он долго ли, коротко ли, да привиделся ему свет сквозь лесную чащобу пробивавшийся. Сойти с тропинки и он мрак разгонит. Подумал Иван, что добрался таки до терема царского, где Василиса сейчас в неволи томится. Хотел было подойти, как вдруг услышал голос медвежий:

− Не ходи туда, Иван-Царевич, там слуги упыриные промышляют. Иди ты прямо, до конца лесного, к речке заколдованной.

Послушался старого друга Иван, уж и не надеялся он тут живую душу встретить, а медведь громадной тенью рядом вырос, и до конца леса сопровождал царевича. Подружились они тогда, в год сватовства. Иван к медведю всегда заезжал, как к Василисе собирался. Всегда с гостинцем и добрым словом.

Вышел Иван-Царевич к речке. А вода в реке белая, неживая. Словно и молоко, да только видно, что яд. Выглянули из жижи белой девушки прекрасные, глазами сверкают, да зовут Ивана. Манят тонкими руками, чары свои наводят. Все говорят так складно и медово, мол, устал ты бедный, иди воды напиться. И раздался тут голос щуки:

− Не верь, Иван-Царевич, русалкам, они кровушки твоей испить хотят, а ты воды не пей. Иди аккурат по берегу речушки, до мельницы старой.

Послушал царевич щуку, радуясь, что и она жива. Прошел он мимо русалок, те стали шипеть и вслед за Иваном по речке плыть. А щука их хвостом от края берега отгонять, да по жутким мертвым лица плавниками била.

Дошел Иван до мельницы и видит, что уже рукой подать до ворот царского терема. А возле них мертвецы стоят. Вход охраняют. Вытащил Иван меч. Что делать, сражаться придется. Да только вдруг услышал он голос зайца:

− Стой, Иван-Царевич, не иди ты через главные ворота. За теремом, в заборе есть досточка расшатаная, ты через нее, опосля через окно горницы, где слуги жили, а там и в тронный напрямки. Там Василиса твоя.

Послушал Иван зайца, погладил косого по истерзанным ушам, да обошел терем, нашел досточку, неплотно к массивному забору прижатую, да чрез нее пролез. Прячась и тишась от нечисти, гуляющей по двору, вспомнил, где служебные комнаты, да через окно разбитое влез в терем.

Внутри было пусто. Только люди на кроватях лежат, с кожей синюшной. Глазами закрытыми, с укусами кровавыми на шее. Как мертвые лежат, но чуть прислушаться стоит, то понятно − спят.

Пошел Иван прямиком по темным, пустым коридорам аккурат в тронный зал.

А там, мороки да нечисники всякие пляски затеяли, кричат и свистят, друг над другом потешаются. На троне царском восседает Василиса. Кожа белее снега, волосы змеями вьются вокруг головы, глаза заволокло белесой дымкой.

− Ну здравствуй, добрый молодей, − раздался потусторонний голос. Кощей стоял у окна, недалече от трона и наблюдал за шевелением во тьме. − Что, биться будем?

***

Иван споро вытащил меч, и приготовился сражаться с Бессмертным. Тот даже не шелохнулся. Поглядел лишь косо на царевича.