Василиса Премудрая или Не стать женой Кощея

Глава 2

Очнулась Василиса Премудрая в довольно странном месте: всюду росли какие-то растения, огромные, как деревья, только вместо стволов у них были стебли с большими зелёными листьями, а сверху что-то вроде широкого бревна. Сама она сидела на маленьком островке, а впереди, настолько хватало глаз, была вода, да не такая, как в озёрах и реках, а мутно-жёлтая, и пахла так… Василиса принюхалась: батюшки святы, да это ж болотная жижа! И растения эти вовсе не деревья, а обыкновенные камыши! Поражённая догадкой, молодая царевна всмотрелась в мутную воду и увидела там такое, что едва не закричала, и было отчего: из воды на неё смотрела самая настоящая зелёная лягушка, с перепончатыми лапками и пупырышками на спине! Василиса изо всех сил шлёпнула лапой по воде в надежде, что ужасное наваждение улетучиться, как страшный сон, но тщетно. Тогда она отвернулась, чтобы не видеть свой ужасный облик. Так и просидела царевна на кочке болотной, пока солнце красное за камыши на отдых не стало спускаться. Горько ей: кто её такую любить-то будет? Делать нечего – запела Василиса песню про Чёрного Ворона, какой её мамка в отрочестве научила: авось, не так тоскливо будет:

«Чёрный ворон, чёрный ворон,

Что ж ты вьёшься надо мной,

Ты добычи не дождёшься,

Чёрный ворон, я не твой.

Ты добычи не дождёшься,

Чёрный ворон, я не твой».

Пока она так-то пела, забыла все свои беды. Вдруг слышит где-то рядом хлопанье птичьих крыльев. Огляделась – нет никого; дальше поёт. А откуда-то сверху её голос окликнул: «Эй, я когти-то при себе держу! Зачем мне их распускать? Я лягушек не ем – у меня от них несварение!» Царевна пение оборвала и говорит сердито:

- Между прочим, подслушивать нехорошо! Ты вообще кто такой?

- Я-то? Кощеев посланник, Аароном прозываюсь.

- Дал бог имечко…

- Да это не бог, это он меня так окрестил в честь какого-то там чёрного колдуна, либо ведьмака… не припомню уже, а при рождении родители мне дали простое имя – Андрей.

- А как ты в Кощеево царство угодил? Он ведь под землёй живёт, простым смертным туда хода нет.

- Сам не знаю, видно, приглянулся ему чем-то… – задумался ворон – пятый годок мне шёл, матушка в поле с собой взяла: не было у меня ни братьев, ни сестёр, не на кого было оставить. Вот сижу я себе, играю в свои детские игры, вдруг вижу неподалёку цветок, да от наших-то, полевых, на отличку: лепестки синие, как само небо, середина ярко-алая, что кровь, и пахнет так сладко… До сих пор тот запах помню, хоть и минуло с тех пор много лет. Хотел я тот цветок сорвать, чтобы матери подарить, только потянулся, а на том месте, где он рос, земля разверзлась. Хотел я убежать, но не тут-то было: земля, как водоворот, подхватила меня и утянула в Кощеево царство. В сознание пришёл уже в его дворце, под землёй, а подле меня сидела дочь его младшая, Марья царевна. Испугался я по малолетству, стал матушку кликать, а она палец к губам прижала и говорит: «Тише, малыш, успокойся. Матушка твоя теперь далёко отсюда, а ты во владения родителя моего, Кощея Бессмертного попал. Коли будешь учеником способным – отпустит на волю к батюшке с матушкой». – и подала мне чашу с чистой и прозрачной, как слеза, водой. Выпил ту воду одним глотком и сразу силу в себе ощутил. Попросил Марью подать ещё этой чудо-воды, а она только засмеялась в ответ: позже узнал от неё, что вода эта – богатырская. Если перепьёшь, опьянеть на раз два можно, а то и ума лишиться.

- А дальше что было? – не скрывая любопытства, спросила Василиса Премудрая.

- Дальше? Повела она меня к отцу своему, Кощею Бессмертному, да перед этим дала наставление: как войду в тронный зал, на коленки пред ним опуститься, и до самого трона ползти, глаз на него не поднимая.

- Как унизительно… И ты пополз? – лицо царевны пошло красными пятнами: верный признак того, что она волнуется.

- А что ж делать? И не такое сделаешь, чтобы в живых остаться. – тон Кощеева посланника сделался растерянно-грустным, как будто ему только сейчас пришло в голову, КАК зрелище с ползаньем на корточках у Кощеевых ног выглядело со стороны.

- Как я понимаю, к твоим родителям он тебя так и не отпустил, верно? – решила сменить тему девушка.

- Правильно понимаешь. – тон Андрея-Аарона стал ещё грустнее, чем прежде. – он стал обучать меня чёрной магии, но я не преуспел в этом деле: вязь древних заклинаний не поддавалась мне и с тысячной попытки, я вечно произносил не те слова, и тогда Кощей бил меня, а однажды даже посадил в самую холодную и тёмную комнату, где не было даже маленького очага, который мог бы меня согреть. Мне было тринадцать, и я чётко осознал: если не выберусь отсюда, эта комната станет мне могилой. К счастью, Кощей не стал связывать мне руки, посчитав, что замок, которым запиралась моя тюрьма, вполне надёжен. Я сел по-турецки в углу, сцепил пальцы между собой, сосредоточился и стал плести тёмный узор заклинания превращения – единственное, чему научился за семь лет, прожитых в Кощеевом царстве. Через несколько минут я превратился в ворона и протиснулся в маленькое окошко под самым потолком моей камеры.

А потом… мне трудно об этом вспоминать. – из глубоких синих глаз ворона покатилась крупная слеза. – Кощей пришёл проведать меня, видимо, чтобы продлить срок заключения, или поиздеваться… Не знаю. Но он не нашёл меня на прежнем месте, и, сам став коршуном, полетел на мои поиски. Мы с родителями пили травяной отвар, когда в окно кухни со всей своей нечеловеческой силой стала бить крыльями большая птица. Я просил маму не отворять ставни, но поздно: непонятно откуда налетел порыв ледяного ветра, и окно широко распахнулось, впуская моего недавнего мучителя в дом. Он принял свой обычный облик, встал в полный рост и сказал мне, что очень сердит на меня за мой побег, и уже придумал наказание. – оборвав свой рассказ, новый знакомый вдруг разрыдался в голос, как малое дитя. – он…

- Он превратил тебя в ворона. – закончила за него Василиса.

- Если бы только это… – парень всё ещё продолжал всхлипывать – он сказал, что, если я так умело владею колдовством, то должен собственноручно обратить в камни своих родителей…